Летом 1904 года в Проскурове стояла невыносимая жара. Пыль, как желтая мгла, стояла над улицами; извозчики дремали на облучках, прикрыв глаза козырьками; собаки, высунув языки, лежали в тени плетней, и даже базарные торговки, обычно бойкие и шумные, говорили вполголоса, словно боялись разбудить солнце.
А по Соборной, тяжело переваливаясь, медленно тащилась зелёная бочка. Она была старая, облупленная, с запахом гнили и ржавчины, и рядом с ней, сгорбившись, шёл человек. Он был бос, в рваной рубахе, с шапкой, в которой ходил и зимой, и летом. Он вёз воду. Тот самый проскуровский водовоз, о котором никто не пишет в газетах, чьё имя не сохранилось ни в одной архивной бумаге, но без которого город не мог прожить и дня.
