Две недели я спала за стеной от мужчины, которого не имела права любить.
Мы с Марком Севериным ждали ответа из лаборатории: не связывает ли нас одна кровь. Пока ответа не было, между нами были полметра, которые нельзя перейти.
А потом я нашла у его сестры, которую двадцать шесть лет считали мёртвой, детский нагрудник. На нём было вышито моё имя.
Моя мать лежит в коме и знает правду. Кто-то в этом доме знает её тоже. И молчит, даже когда за это молчание платят жизнью.
Иногда молчание — тоже приговор. Вопрос только, кому.
