Кованый железный прут в деревянной крестовине, раздвоенные зубья, зажатая щепка лучины — вот и весь светец. Под ним ставили ведро с водой, чтобы угли не падали на пол. Эта нехитрая вещь освещала русскую избу тысячу лет: при её дрожащем жёлтом огне пряли, шили, читали вслух, рассказывали сказки загадывали загадки. Лучину меняли каждые десять минут, и кто-то из детей всегда следил за огнём.
А потом светец исчез. Не сгнил, не разбился — железо ведь вечное. Его сдали в металлолом, когда деревне уже не нужна была лучина. Сохранились единицы.
Эта книга — о вещи, которая ушла, и о слове, которое осталось.