На Феррум-Прим нет неба – только своды цехов, уходящие во тьму, и багровое зарево печей вместо солнца, которого никто здесь не видел. Этот мир-улей дышит паром и грохотом станков без перерыва, а его детей с рождения готовят в придатки конвейеров, где труд объявлен молитвой, а износ – ересью перед ликом Адептус Механикус. Четверо таких детей, Алку, Карс, Анто и Мила, знают эти цеха лучше взрослых, но однажды находят то, чему здесь не место: опечатанный сектор с остановленным сервитором среди мёртвых станков. Доложить о находке значит отдать единственную тайну, которая принадлежит только им; скрыть значит сыграть в руку машине, чьи законы устроены не для детей. В мире, где каждая деталь на счету, а взрослые пропадают без объяснений, у находки может не быть невинного объяснения. Что просыпается там, где по документам давно нет жизни?