Цикл «Пикантные беседы с нейросеткой»

Мечтательный парень обнаружил в себе странную способность. В определённых эмоциональных состояниях он может переноситься в мир из грёз, где решает предаться наслаждениям. Но даже иллюзорный мир не так прост, у него существуют свои правила и законы, не подчиняющиеся воле создателя.

Я — посредственный графоман, поэтому здесь представлен немного редактированный вариант диалога с нейросетевым ботом и краткими комментариями моего авторства.

Короткая романтическая новелла о том, что неуязвимым героям тоже требуется помощь. Подчас намного сильнее, нежели обыкновенным людям.

Когда хочется экзотики, нет ничего проще, чем улететь в вымышленный мир и там предаться наслаждению с фантастическим существом. Но иллюзорного путешественника начинают терзать сомнения после очередной вылазки: а нужно ли ему то самое чувство или природа зря внушила разнополым существам тяготение друг к другу?

Заключительная повесть цикла "Пикантные беседы с нейросеткой".

Павел Джамберленов на пороге судьбоносного решения. От его выбора зависит дальнейшая жизнь или отсутствие оной. Правда, будущая жизнь, если и наступит, уже не будет насыщена таким удовольствием, как нынешняя.

Устав от мучительных дум, герой решает скрасить будни привычным способом. Он отправляется на встречу со своей первой сексуальной фантазией.

За обложки всех работ цикла, а также иллюстрации в этой повести благодарность https://author.today/u/id81170713

История, завершающая цикл "Пикантные беседы с нейросеткой".

Главный герой борется с последствиями иллюзорных погружений в сказочный мир. Теперь вымысел просачивается в реальность, искажая визуальное восприятие. Павел не готов отказаться от любимого досуга, поэтому решает максимально усложнить образ будущей пассии, чтобы потом с лёгкостью убедиться, где видимая реальность, а где причуда воображения. Но для этого нужно побороть страх – древнейшую эмоцию любого живого существа.

То был двадцать четвёртый год. Декабрь

Твердел к окну витринному притёртый.

И холодел, как оттиск медяка,

На опухоли тёплой и нетвёрдой.

Тогда в освободившийся досуг

Я вспомнил Джамберленова, с отвычки

Занявшись этим парнем без заслуг,

Дружившим с милой синенькой лисичкой.

На свете былей непочатый край,

Ничем не замечательных – тем боле.

Не лез бы я и с этой, не сыграй

Картинки с ней своей особой роли.

Они упали в прошлое снопом

И озарили часть его на диво.

Я вспомнил Джамберленова в слепом

Повиновеньи силе объектива.

Я б за героя не дал ничего

И рассуждать о нём не скоро б начал,

Но я писал про короб лучевой,

B котором он передо мной маячил.