Цикл «Хроники искупления »

Он должен был забыть всё, что делало его человеком. Даже своего брата.

В подземных кузницах мира-тюрьмы Криг, где нет места любви или жалости, а есть лишь долг и искупление, рождается солдат. Пока другие миры видят звезды, он видит лишь своды бетонных катакомб. Пока другие дети играют, он изучает устройство ласага и историю великого предательства СВОИХ предков.

Рекрут №899-32-4781 еще не знает,что зовется Кастором. Он знает только литании верности и хруст костей в учебных боях. Но когда финальное испытание на радиоактивной поверхности сталкивает его с единственным существом, похожим на друга, ему предстоит сделать выбор между долгом и последними остатками человечности. Его первый шаг к искуплению будет стоить крови того, кто был ему ближе всех

В аду окопной войны он узнает, что самый страшный враг — не орки, а сомнение.

Гвардеец Кастор прибыл на Армагеддон — планету где война достигла апогея жестокости. Бесконечные траншеи, ядовитые облака, орды зелёнокожих, что накатывают волна за волной. Здесь его учат не просто сражаться — учат выживать в кромешном аду.

Сержант Корвус, старый ветеран, и

сослуживцы — фанатик, трус и молчаливый снайпер — становятся его новой семьей, которую он обязан положить на алтарь долга. Когда команда переходит к нему, Кастор понимает: вести других к смерти куда сложнее, чем самому идти на верную гибель. Его первый приказ будет не о славе, а о казни. Его первая победа будет пахнуть не порохом, а предательством.

Он стал идеальным орудием Империума. Но может ли он заплатить высшую цену — последние крупицы своей души?

Лейтенант Кастор — живая легенда и бесстрастный командир. Его личность стерта годами войны, его лицо скрыто маской. Он больше не солдат — он часть машины, перемалывающей жизни ради тактических побед.

Но новая война ждет его не на поле боя. Ему предстоит столкнуться с политикой, интригами и чуждой философией кадийских «братьев по оружию», для которых долг не искупление, а честь. Комиссар Холт будет пытаться понять его, а он — использовать. Когда придет время отдать приказ о жертвоприношении союзников, Кастор обнаружит, что даже в его окаменевшем сердце может затеряться последнее сомнение. Но долг — прежде всего.