Цикл «Любовь на работе»

– Дядя, ты чудовище?

Вопрос пятилетней девочки полетел мимо меня за столик позади.

С замершим сердцем оборачиваюсь посмотреть на того, кого моя дочь окрестила чудовищем. За соседним столиком обедает мужчина лет тридцати. Сидит ко мне боком, поэтому виден только его профиль.

Мужчина поперхнулся, закашлял в кулак. Дочь тут же спрыгнула со стульчика, подбежала к незнакомцу и заботливо похлопала его по спине, участливо заглядывая в глаза. Вряд ли ее легкие шлепки помогли ему, но кашлять он перестал. Уставился на Маринку мокрыми от кашля глазами.

– Почему это я чудовище?

– Ты на себя в зеркало смотрел?

– Кхм. Смотрел.

– Страшно было?

– Уматывай! – схватив с кресла мою майку, Слава кинул ею в меня. – Пшла вон!

Вот так любимый отблагодарил меня за ужин.

А я всего–то вылила в унитаз суп, который ему не понравился. Ибо я старалась, варила. Для него! Чтобы разнообразно, полезно и вкусно.

В тот момент я не знала, что невкусный суп – это всего лишь причина меня выгнать. Чтобы освободить место… для другой женщины.

В таком случае… я выйду замуж за его босса!

– Мы можем поговорить?

– Мхм. Говори, только коротко, – сложив руки на груди, опираюсь плечом об косяк. – Ну? Я весь внимание.

– Миш…

Широко распахнутые зеленые глаза девчонки растерянно бегают по периметру гостиной. Пальцы нервно теребят краешки карманов длинного платья.

– Это Матвей, – наклоном головы показывает на спящего ребенка. – Твой сын.

– Ага, – ухмыляюсь. Нашла дурака поверить в эту чушь. – Насколько я помню, я оплатил тебе процедуру прерывания беременности и дал приличную сумму на реабилитацию и счастливую жизнь без меня. Разве нет?

– Матвей – твой сын, – Инна повторяет и обхватывает себя руками, будто замерзла. – Я помню, ты отказался от него… Я не хотела тебе говорить о нем и вообще как–то появляться в твоей жизни… Но… я так больше не могу… Мне он не нужен...

Я просто няня его дочки. И я люблю его больше жизни. А он… он страдает по своей покойной жене и не видит во мне женщину.

***

Моя жизнь разделилась на три части.

Первая – где со мной была Надя. Моя Надежда. Моя любовь. Частичка меня.

Мы были счастливы. Ждали дочку.

Вторая – без Нади. Черная дыра, которая затягивала, высасывала все силы, пила кровь.

Без жены я исчез. Осталась одна оболочка, которая на автомате, не думая, не вникая, делала какие–то дела: похороны, поминки, сухие ответы на соболезнования.

Не принимал случившееся за правду. Отрицал.

Казалось, это просто какой–то нескончаемый плохой сон.

Дочку забрал из роддома. Кормил ее, менял подгузники. Что–то ел сам. И все надеялся на чудо. Что Надя однажды придет.

Не жизнь, а существование.

А сейчас – третья часть.

В которой у меня есть дочка. Верочка. Частичка меня и моей Нади. Кровиночка.

И… Анна. Няня моей дочери.