Просто одна книга дает продолжение другим вселенные инонда будут пересекаться
Новая жизнь — новые правила. Мне шестнадцать, я живу в Марвел и только пару лет назад почувствовал магию. Вроде бы обычный подросток(кроме магии конечно)) ) , школа, друзья, проблемы.
Но есть нюанс.
За моими плечами три жизни. Первая — обычный человек, двадцать лет без магии. Вторая — Хогвартс, триста лет магической практики. Я там такого навидался, что местным героям и не снилось. Третья — Хвост Феи, шестнадцать лет. Руны, драки, смерть в расцвете сил.
И вот четвёртая. Я снова шестнадцать. Снова подросток. Но магия во мне есть с рождения, просто молчала до поры. А теперь проснулась. И вместе с ней проснулась память. Все триста тридцать шесть лет магического опыта.
Местные супергерои думают, что мир крутится вокруг них. А я сижу на уроке алгебры и вспоминаю, как в прошлой жизни разбирался с тёмными магами. Тоска!
Вы когда-нибудь просыпались в одном и том же дне несколько сотен раз? Я — да. Сначала кажется суперспособностью, потом — адской скукой. Я знаю каждую лекцию, каждый упавший кофе и то, как вечером город сгорит в фиолетовом пламени. Каждое утро всё обнуляется. Кроме моей памяти.
Осколок чьей-то разорванной души растворился во мне. Теперь я — ключ к этой петле. Какой-то древний маг решил «исчезнуть в великом ничто» и застрял в моём времени. Он приходит во сне, бормочет про «батарейку бога», но помочь не может. Только я могу найти выход. Выбраться из бесконечного дня. Или навсегда остаться в нём.
P.S. Фиолетовое пламя красивое, но спать оно очень мешает. Чародей, если ты меня слышишь — забери уже свой осколок. Или хотя бы выключи свет.
Дед говорил: «Карты не лгут». Он не говорил, что внутри карт живёт память. Осколок мага, который видел, как из пыли собираются первые миры. Который был старше небесных тел, что сейчас горят над Сильтветом.
Харуки не знал этого, когда открыл чемодан. Книга Хаоса выбрала сама. Перенос, свет, падение — и вот он в храме полулюдей, а жрецы смотрят на него так, будто увидели призрака. Они ждали Щит. Получили контейнер для древнего ужаса.
— Ты чувствуешь? — шепчет старейшина. — В твоей книге что-то дышит.
Харуки прижимает фолиант к груди. Да, он чувствует. Тёплое, пульсирующее, чужое. И где-то в глубине сознания — смешок. Тонкий, как трещина во времени.
Он не герой. Он — случайность. Но случайности не случайны. Игра только начинается.
