Величайший полководец своего мира получил отравленное вино от союзников и очнулся в теле никчёмного юнца, двадцать третьего в очереди наследования. Его сразу отправили командовать заведомо провальной операцией — чтобы избавиться. Он не понимает, как работают корабли. Зато отлично понимает, как выигрывают войны.
Сорок кампаний. Ни одного поражения. И бокал отравленного вина на собственном триумфе — потому что маршал, выигравший все войны, стал не нужен.
Кассий Валдар открыл глаза в чужом теле. Девятнадцать лет, парадный мундир не по плечу, космический флот вместо конницы — и место двадцать третьего в очереди наследования Дома Нахимовых. Рода, который триста лет живёт славой великого предка и давно разучился воевать.
Митьку Нахимова всерьёз не воспринимает никто. Потому ему и доверили операцию «Венец»: восемь списанных кораблей, экипаж из штрафников и разжалованных, топлива ровно на прыжок в один конец и приказ атаковать в лоб крепость, которую не взяли даже с полным флотом.
От него не ждут победы. От него ждут красивого некролога.
Зря.
Техника меняется. Война — нет. Снабжение, разведка, обман и боевой дух решают всё так же, как тысячу лет назад. Просто здесь об этом успели забыть.
Он год строил неприступный рубеж — и враг просто ударил в другом месте. Север горит, парадный флот погиб, двести вымпелов идут по империи. У Нахимова — пятнадцать кораблей, лучшие люди фронтира и сорок лет чужого опыта, который говорит: армию победителей убивает не бой. Её убивает дорога. Продолжение «Венца» — война в движении.
Две войны я выиграл — и обе не пушками, а чужой канцелярией: кличками вместо разведки, ведомостями вместо манёвра, реестром исполнителей вместо возмездия.
Теперь мне говорят, что войны больше не будет. Будет стол.
Меня везут в чужую столицу вице-адмиралом и вторым лицом делегации. В багаже — том с четырьмя тысячами одиннадцатью именами угнанных и триста шестьдесят два номера эшелонов, показывающих, куда именно их увезли. Это моё единственное оружие. Это же — единственное, чем меня заставят торговать.
Маршалов в Конкордате не осталось: Ланца сдали в комиссию, Обрехта отозвали, комиссара Хааса съело собственное ведомство. На их месте — генеральный комиссар Ханс Ройтер. У нашей разведки на него есть должность и фамилия. И ни одной строки, написанной им самим.
За две жизни я дал клички ста девятнадцати чужим командующим и ни разу не ошибся дольше чем на квартал. Кличка — это диагноз, а диагноз ставят по тому, как человек говорит.
