Цикл
Цикл «Не будите во мне… ну, хоть что-нибудь!»
Обычно в мангах героиню сбивает грузовик — и вот она уже герцогиня с розовыми волосами и гаремом эльфов.
У меня, к сожалению, грузовика не было. У меня была онкология, больничная палата и недочитанная глава того самого Зато перерождение — по всем правилам жанра. Правда, с двумя мелкими поправками.
Первая: я попал не в герцогиню, а в бастарда мужского пола, весом три килограмма, оставленного в плетёной корзине на всех сквозняках поместья сразу.
Вторая: книгу, в которую я попал, я дочитать не успел. Ни сюжета, ни спойлеров, ни намёка, кто тут главный злодей. Отец-лорд раз в год уточняет, живой ли я ещё, управляющий считает, что мешок муки важнее младенца, а моя карьера восемь лет ограничивалась должностью «мебели».
Ладно. Будем разбираться по ходу. Главное — не путаться под ногами, не высовываться и тихонько дожить до счастливого финала.
...Судя по тому, что случилось в моё восьмилетие, «тихонько» в этой книге не предусмотрено.
Когда-то я думал, что очнулся в чужой недочитанной истории, и ждал подсказок: кто здесь главный злодей, где ловушка, когда перевернут страницу. Злодеи нашлись и без подсказок. Вместе с ними нашёлся отец, который учится со мной разговаривать, дом, за который бывает страшно, и кот, которого управляющий вписал в учётную книгу отдельной графой. Где-то по дороге я перестал искать сюжет. Жизнь у меня одна, пусть и вторая по счёту, и жить её приходится самому, без спойлеров.
Теперь мне пятнадцать, и меня отправили в столицу, в магическую академию. Тут учатся дети знатных родов, которые знают друг друга с пелёнок, а я до восьми лет вообще нигде не числился. Кое-что я умею: разговаривать с лордами, считать чужие деньги, вовремя исчезать из комнаты и выманивать чудовищ на козу. Зато не умею почти ничего из того, что нужно здесь: колдовать по учебнику, заводить друзей и говорить с девушками так, чтобы потом не хотелось спрятаться за колонну.
А ещё взрослеть, приходится по-настоящему
К семнадцати годам я почти поверил, что с правилами этого мира можно договориться. У меня появилось собственное имя в бумагах, титул, о котором я не просил, четверо друзей, за которых не жалко подставить спину, и девушка, рядом с которой у меня наконец-то перестал тлеть воротник. Даже кот в графе «прочее» вроде бы прижился и требует всего лишь две трети чужой кровати. Мне казалось, самое трудное я уже выучил: как выжить, когда тебя нет ни в одном списке, и как устоять на ногах, когда тебя в эти списки всё-таки вписали.
Оставалось последнее, чему не учат ни в отцовском замке, ни на лекциях в Сером Шпиле. Что делать, когда привычный мир вдруг выворачивается наизнанку, а единственная страница в книге твоей жизни, которую от тебя прятали под замком, открывается сама — и совсем не с той стороны, с какой ты ждал.
И взрослеть, как выяснилось, было самой лёгкой частью задачи. Куда труднее — остаться собой, когда ты понятия не имеешь, кто ты такой на самом деле.