Тренировка Елены

Из романа Игоря Николаева "Ойкумена: Справедливость для всех".

В маленьких песочных часах сыпался речной песок. Держа обеими руками за углы тяжелый плащ, фехтовальщица закрутила перед собой «восьмерки». Вот вроде бы нехитрое занятие, начинается с легкостью, однако не имеет равных по комплексности проработки торса и рук, а также мучительности для спортсмена. В прошлой жизни самым ненавидимым упражнением у Елены были вращения и наклоны с палкой стоя – на время, а не число повторений. Кручение плаща уверенно приближалось к эталону.

Все-таки злой человек этот мастер Чернхау, недобрый. Хорошему эдакое злобствование в голову не придет.

Вертя плотную, тяжелую ткань болотного цвета, фехтовальщица вновь задавалась безответным вопросом: откуда взялся великанский добродушный «медведь»? Где научился так ловко управляться всевозможным оружием и как собрал набор поистине уникальных методологических «приемчиков»? Даже Раньян, скрепя сердце и отложив корпоративную гордость, был вынужден признать, что подобному не учат и в лучших бретерских залах Мильвесса. И кое-что мечник для себя позаимствовал.

В учении «медведя» не было изощренности, сложных приемов, а также иной премудрости, которую обычно ассоциируют с изысканным фехтованием. Большинство «сходок» мастер начинал и заканчивал пещерно примитивным ударом, начисто лишенным каких-либо изысков. Он, то есть удар, просто был чудовищно силен и сметал вражескую атаку или защиту – без разницы. Один раз даже Бьярн, привлеченный рассказами Елены, зашел «посмотреть». Самый могучий (несмотря на порубленность) боец в Несмешной армии никому не рассказывал, чем закончилось общение с фехтмейстером. Ограничился лишь одним словом: «Силен!».

Бонарт, внезапно подумалось Елене. Лео Бонарт, как он есть, но из доброй вселенной. Фехтовальщица сделала небольшой перерыв и, пока мышцы отдыхали, а кровь кипела в жилах, женщина взяла палку длиной от локтя до кончиков пальцев. По канону упражнение требовалось делать с длинным кинжалом (или коротким мечом) в ножнах, но женщина решила, что и без формализма сойдет. Намотала со стороны капюшона примерно пятую часть плаща на палку, так что получилось некое подобие тореадорского «капоте».

За это короткое время холод начал брать свое, подгоняя, напоминая, что праздность – грех.

Потребую сегодня нагреть хотя бы кадку воды, решила женщина. Напомню, что Параклету чистота благоугодна. Ибо так дальше жить нельзя. Скоро из посланника благородного кавалера я превращусь в немытое чучело с колтуном на голове.

Еще раз переведя дух, она перевернула двойной цилиндрик часов и закрутила капоте все теми же «восьмерками», но теперь одной рукой, затем другой, и далее чередуя, полсотни махов с каждой стороны. Здесь была своя тонкость – материя должна крутиться ровно, как флаг, не сминаясь, так что при кажущейся простоте занятия, мышцы оно прорабатывало сильно и жестко.

Чернхау вообще делал упор именно на силу рук и соответственно удара. Если Чертежник и Раньян ставили во главу всего Шаги, то есть способность правильно двигаться и работать с дистанцией, седой «медведь» отталкивался от грубой силы, точнее правильного приложения оной. Не пренебрегая умением шагать, фехтмейстер справедливо замечал, что на самом деле боец редко когда может реализовывать искусство Шагов «по школе». Стремительная драка, считай, свалка в толпе, строю, на тесной улице, лестнице, в коридоре… Гораздо чаще приходится не удивлять оппонентов рафинированным искусством, а выхватывать и бить со всей дури, перебивая силу силой. На резонное замечание ученицы, что ей это тяжело, а зачастую попросту невозможно по чисто физическим причинам, мастер не менее резонно отвечал, что лучше стараться и что-нибудь уметь, чем не уметь вовсе. Потому что даже половинная способность хороша, когда на кон ставится жизнь.

Крутящееся полотно разметало мусор по углам, разгоняло ветер. Женщина глянула сверху вниз на глуповато-изумленные лица тех, кто за ней наблюдал. Таковых оказалось не меньше десятка – стража, пара дворовых слуг, крестьянин с тощим мешком, конюх, кузнец (у которого женщина взяла граненый лом для вращения над головой) еще какие-то люди. Елена хмыкнула, подумав, что теперь ее точно назовут колдуньей – очевидно же, машет она тряпкой не просто так, а во исполнение какого-то ритуала.