На крыльях бури
Очнулся он в тепле. Сначала был только звук — монотонный, уютный треск. Так трещит печка, когда в неё подкинули угля. Старая, чугунная, с открытой дверцей. Этот звук тянул его обратно в тело, которое болело так, словно по нему проехала вагонетка. Жар от печки лизал лицо, и это было единственным приятным ощущением в мире. Во рту — вкус железа. Губы разбиты, он чувствовал, как они распухли изнутри.
Он попытался шевельнуться, и стон сорвался с губ, прежде чем он смог его подавить. В тот же миг что-то обжигающее коснулось его ладони.
— Пей, — в спокойном голосе не было ни жалости, ни угрозы.
Квентин с трудом разлепил веки. Перед глазами плыла жестяная кружка. Ему помогли приподнять голову, и он глотнул. Огненный чай обжёг разбитые губы, но в голове прояснилось. Он закашлялся, капли попали на раскалённый бок печки и зашипели. И только потом, сквозь пелену жара и боли, он сфокусировал взгляд на том, кто сидел рядом. Сначала — только силуэт на фоне пляшущего пламени.