Прода "Наследников вечности" - рисунок №4
...И привели их ко мне в подземелье Алькасара, в ту самую комнату, где я допрашивал еретиков и ведьм, и где стены были покрыты бурыми пятнами, которые не могли отмыть ни вода, ни песок, ни даже огонь, ибо это была кровь тех, кто не пожелал отречься от своих заблуждений, и кровь эта, как говорили служители, была проклята и не поддавалась очищению.
Дон Хуан де Веласко стоял передо мной, и цепи на его руках и ногах звенели, когда он двигался, но двигался он с той грацией, с какой двигаются не закованные в железо, а те, для кого железо — лишь украшение, и лицо его, освещённое тусклым светом факелов, было спокойно и даже, как мне показалось, слегка насмешливо, словно он не понимал, зачем я его привёл, или, что было ещё хуже, понимал, но не считал это достойным своего внимания.
Джон Харрисон стоял рядом, и в его лице не было ни насмешки, ни спокойствия, а лишь то холодное, почти механическое безразличие, с каким смотрят на механизм, который не работает так, как должен, и который нужно починить или выбросить.
Но прежде чем начать допрос, я наблюдал за ними некоторое время и заметил странное обстоятельство: хотя они были пленниками, между ними не было той привычной близости людей, оказавшихся в общей беде. Они не советовались друг с другом, не обменивались взглядами, не искали поддержки, как сделали бы двое друзей, попавших в опасность.
Дон Хуан де Веласко смотрел на происходящее с почти насмешливым спокойствием, словно весь этот подземный зал, мои люди и мои приказы были лишь незначительным эпизодом в длинной истории его жизни. Джон Харрисон же смотрел иначе. Он изучал помещение, двери, расположение стражников, расстояние между факелами, словно не испытывал ни любопытства, ни страха, но лишь собирал сведения.
И когда взгляд их встретился, я увидел не вражду, но нечто более странное: два человека, привыкших полагаться только на себя, которые слишком давно идут рядом, чтобы быть чужими, но слишком различны, чтобы стать единым целым...