Прода "Наследников вечности" - рисунок №5, глава: "Манускрипт Торквемады"
...И я, брат Томас, повелел предать их огню, ибо не было иного способа уничтожить то, что не подчинялось законам природы, и в ночь на двадцать пятое августа, когда луна была полной и свет её заливал пространство холодным, мертвенным светом, их привели на площадь перед собором, и привязали к столбам, и сложили вокруг них дрова, и подожгли, и пламя поднялось высоко, и толпа, числом более тысячи человек, смотрела на это зрелище, и молилась, и плакала, и крестилась, и я, брат Томас, стоял рядом и смотрел, как пламя пожирает их тела, и ждал, когда они закричат, когда они начнут умолять о пощаде, когда они покаются в своих грехах.
Но они не кричали. Они не умоляли. Они не каялись. Они лишь смотрели на пламя с тем странным, холодным спокойствием, которое, как я понял, было свойственно им обоим, и дон Хуан де Веласко, повернув голову ко мне, произнёс: "Сегодня вы увидите чудо, брат Томас. Но оно ничего вам не докажет." И я, брат Томас, не понял, что он имеет в виду, и спросил его, что он имеет в виду, и он, усмехнувшись, ответил: "Вы увидите, что Бог на нашей стороне, а не на вашей. Но вы не поверите этому, ибо вы уже решили, что мы слуги дьявола, и никакое чудо не изменит вашего решения."
И в этот момент небо, которое до этого было ясным и безоблачным, вдруг потемнело, и тучи, чёрные, как смоль, собрались над площадью, и молния ударила в соборную башню, и гром прогремел так, что, казалось, рушится мир, и дождь, такой ливень, какого я не видывал за всю свою жизнь, хлынул с неба, и пламя, окружавшее их, начало гаснуть, и дрова, которые должны были гореть до утра, промокли и перестали гореть, и цепи, которыми они были привязаны к столбам, лопнули, словно сами собой, и они встали, и пошли сквозь толпу, и никто не посмел их остановить, никто не посмел поднять на них руку, никто не посмел даже посмотреть им в глаза, ибо в глазах их было что-то, что пугало больше, чем любое дьявольское наваждение, — спокойствие, то самое спокойствие, которое бывает у тех, кто знает, что он прав, и кому не нужно это доказывать.
И я, брат Томас, стоял и смотрел, как они уходят, и чувствовал, как страх, тот самый страх, о котором говорил дон Хуан де Веласко, проникает в моё сердце, и я, брат Томас, понял, что он был прав, что мы не смогли их уничтожить, что мы не смогли даже понять, кто они, и что это знание, если оно станет известно людям, разрушит их веру быстрее, чем любой еретик, быстрее, чем любая ересь, быстрее, чем любое сомнение.
И я, брат Томас, повелел засекретить этот документ, и повелел уничтожить все копии, и повелел считать любое упоминание этих людей ересью, и повелел не говорить о них никому, ни монахам, ни дворянам, ни простым людям, ибо существуют знания, которые уничтожают веру быстрее, чем огонь уничтожает дерево, и если эти знания станут известны, они разрушат не только Церковь, но и саму основу, на которой держится мир, — веру в то, что Бог создал мир по определённым законам, и что эти законы незыблемы.
И я, брат Томас, пишу это не для того, чтобы оправдаться, ибо мне не в чем оправдываться, но для того, чтобы предостеречь тех, кто придёт после меня, ибо я знаю, что этот документ, если он когда-нибудь будет прочитан, вызовет сомнения, и сомнения эти будут разрушительны, и потому я молю Бога, дабы Он простил меня за то, что я не смог уничтожить то, что не подлежало уничтожению, и дабы Он сохранил веру тех, кто придёт после меня, от знаний, которые способны эту веру разрушить.
Брат Томас, Великий Инквизитор Испании. Писано в Севилье, в году Господнем тысяча четыреста восемьдесят седьмом, в месяц август...