Глава Шестая. ГОРОД, ГДЕ НИКТО НЕ УМИРАЕТ
Диего молчал, глядя на бесконечные ряды особняков, каждый из которых был не просто домом, а целым миром, в котором могли жить десятки тысяч, а то и сотни тысяч людей, и в каждом из этих особняков, как он знал, жили не просто члены клана, а собственные дети его хозяина, а также его внуки, правнуки, праправнуки, и это знание, которое он, андроид, получил из архивов, казалось ему не просто странным, а почти невозможным, ибо он, существо, созданное для того, чтобы служить одному человеку, не мог представить, как можно любить столько людей сразу, как можно помнить столько лиц, сколько имён было в этом генеалогическом древе, которое простиралось на двенадцать столетий и которое, как он понял, было не просто стволом с расходящимися от него ветвями, а живой, дышащей тканью, в которой каждая нить была связана с каждой другой нитью, и в которой разрыв одной нити означал не просто потерю одного человека, а потерю части самого целого.
Они шли по широкой аллее, выложенной белым камнем, который был не просто камнем, а тем особым мрамором, который добывали в карьерах, существовавших ещё со времён Римской империи, и чьи запасы постоянно восстанавливались с помощью новейших технологий, и под их ногами, когда они шли, белый камень этот издавал тот особый, почти музыкальный звук, который бывает только у камня, обработанного руками мастеров, знавших своё дело, и по обе стороны от аллеи тянулись сады, в которых росли деревья, посаженные руками тех, кто жил здесь столетия назад, и каждое из этих деревьев, как знал Диего, было не просто деревом, а памятью о ком-то, кто когда-то стоял на этом месте, кто когда-то дышал этим воздухом, кто когда-то любил и был любим, и в этом знании было что-то от той древней, неумолимой силы, которая заставляет деревья расти, а реки — течь, силы, которая не знает ни времени, ни пространства, ни смерти.
— Сеньор, — произнёс Диего наконец, и в его голосе не было ни вызова, ни сомнения, а лишь тот спокойный интерес, с которым он задавал вопросы, на которые, как ему казалось, не существует ответов, — почему этот квартал пустует? Я вижу десятки особняков, которые построены, но в которых никто не живёт. Зачем строить то, что не нужно?
Алехандро остановился и посмотрел на него с тем спокойным, почти научным интересом, с каким он смотрел на вещи, которые не укладывались в его понимание мира, и в этом взгляде не было ни снисхождения, ни нетерпения, а лишь та особая, почти отеческая терпеливость, которая бывает у тех, кто знает, что ответ на вопрос важнее, чем сам вопрос.
— Здесь будут жить дети Антонио, его внуки и правнуки, и их отпрыски, родные дети моего сына, и приёмные, — произнёс он, и в его голосе не было ни иронии, ни насмешки, а лишь та спокойная, почти научная констатация факта, которая была свойственна ему, когда он говорил о вещах, которые не считал достойными своего внимания.
— Но у него пока нет детей, — возразил Диего.
— Будут, — ответил Алехандро, и в этом слове не было ни уверенности, ни сомнения, а лишь та спокойная, почти гипнотическая размеренность, которая бывает у тех, кто знает, что время — не враг, а союзник, — Через двести лет. Мы строим заранее...