ул. Птолемея Восемнадцатого, Гисперия.

На следующий день я шёл по улице и улыбался. А Ойкумена улыбалась мне в ответ. Золотые вывески блестели, фонтаны смеялись, разбрызгивая солнце, здания грели свои красные бока на солнце, и даже чайки орали как-то излишне жизнерадостно. Город после дождя выглядел неприлично молодым. Воздух был особенно хорош — влажный, свежий, пахнущий то ли морем, то ли рыбой. В городе на побережье одно от другого трудно отличить. Под утренним солнцем от земли поднимались невидимые пары, и город понемногу просыхал. Женщина у фруктовой лавки засмеялась чему-то своему. Я улыбнулся ей. Она — мне. Голуби взлетели передо мной все разом, и солнце вспыхнуло на сотне крыльев. Из пекарни пахнуло горячим хлебом, кунжутом и мёдом. Из сада — жасмином. От моря — солью. Мужчина впереди нёс под мышкой три книги, в другой руке кофе, а зубами держал ремешок увесистой сумки. Город словно перебирал всё, что у него было хорошего, и посмеиваясь подсовывал мне по очереди. Даже люди вокруг казались красивее обычного.