«Тетраксис Мира Зевса»: Божественно-эротическая Мистерия Перворождения Пелагсикона

Время — неумолимо.
Особенно – зимой, когда оно хладнокровно и беспристрастно приближает нас, как и всех других жителей Северного полушария, к самой длинной ночи и самому короткому дню в году.
Так оно случилось и на этот раз…
Столь долгожданный всеми атлантскими легионерами день официального Открытия Колонии Услады нимфы-великанши Орниты наступил как-то, по воле Матушки-Природы и самого Владыки Посейдона, неотвратимо и вдруг.
К счастью, для самой нимфы-великанши Орниты он не стал такой уж полной неожиданностью…
Потому как скромно украшенные изразцами деревянные покоево-постельные хоромы весталок, царственно-белокаменные палаты жриц Клейто, со всеми их светлицами, горницами, повалушами , сенниками  и мыльнями-банями, и даже непритязательные по своему внешнему виду и украшениям подклеты  для презренных чернорабочих-менад — были успешно достроены... А точнее — мастерски и с душой переоборудованы из бывших аборигенских развлекательно-жилых построек, именовавшимся самими дикарями «курортными отелями».
Здесь же, в обоих — в Западном и Восточном Лагерях Колонии Услады — ослепительно блистали яркими, свежими и перламутром играющими на солнце красками и вычурной инкрустацией нововозведенные атлантами в Ойкумене Храмы: Афродиты, Гебы, Харит, Прародительницы всех атлантов Клейто, Персефоны и Артемиды.
И всё это, опять же – лишь благодаря самоотверженно-титаническим усилиям и неслыханной в Ойкумене расторопности выдающихся зодчих и «полионесов» Армии Сидхи и трех её центурий безымянных рядовых легионеров-«тектонов».
Более того, даже суровый флотоводец и полновластный Начальник Морского Порта Атлантиды Нефунс и тот, несмотря на всю свою показушную зловредность и женоненавистничество, не подвел Главную Распорядительницу атлантских рабдельческих колоний. А именно: точно в срок он предоставил ей для торжественных празднеств три из своих новеньких, буквально накануне сошедших со строительных стапелей, боевые триер и одну кособокую пятидесятивесельную пентеконтеру . — самую первую и пока единственную в Ойкумене,
В общем и целом у нимфы-великанши Орниты всё было готово для проведения первой, после многотысячелетнего перерыва, вакханалии, главное театрализованное действо которой вот-вот должно было начаться в Западном, весталок, Лагере Колонии Услады.
Ведь не даром же именно сюда, ещё спозаранку и прямо с войны, прибыли триста «счастливчиков»-легионеров Мориса. Притом отнюдь «непростых»!.. Но строго из числа наиболее отличившихся в боях на материке. То есть и буквально — своей кровью и отвагой сполна заслужившие право первой «брачной ночи» с прекрасными весталками!
При этом все, без исключения, мужчины были нарочито безоружны. А ещё — одеты в легкие белоснежные тоги, подпоясаны сословными и беспрекословно обязательным для ношения всяким солдатом военными поясами-«балтеусами» . Ну и, наконец, «счастливчики»-легионеры Мориса были демонстративно обуты в торжественные черные «солеа»-сандалии , прикрепленные к их ногам строго, как положено было благородному атланту, четырьмя ремнями.
Наконец, томительное ожидание загодя расположившихся амфитеатром на берегу реки Лето как самих, истосковавшихся по женским прелестям и ласке, легионеров, так и не задействованных в божественных мистериях  девушек-аборигенок, было щедро вознаграждено тем, что…
…
Что к Западной оконечности Колонии Услады, чинно и грациозно покачиваясь на волнах, пристала кособокая, ярко разукрашенная цветочными венками и ветками благородной сосны, пентеконтера — с пятьюдесятью самыми прекрасными и безупречно сложенными аборигенками-весталками на борту!
А как только это случилось, навстречу кораблю и, одновременно, на круглую, чуть заметно возвышавшуюся над землей, деревянную арену-орхестру  перед собравшимися атлантами и весталками вышел загримированный под былинного песнотворца и сказителя один из армейских волхвов — с гуслями  яровчатыми.