Виртуальная черепашка
К роману Софии Баюн "Из грязи и золота".
– Это не музей, – поморщился Клавдий, и Арто тут же рассчитала, что Марш после этого отключилась бы от конвента и долго ругала бы себя за приступы сентиментальности. Но Арто продолжала идти.
По широким коридорам, чьи потолки утопали в тумане, а пол разливался жидким золотом. По узким лестницам, освещенным язычками огня, лишенными свечей. По узкому балкону, охватывающему круглый фасад – перила блестели чернильной синевой, а вокруг разливался белый туман. Арто даже задержалась, чтобы рассмотреть неясную фигуру – в молочной непроницаемости тумана плыло что-то огромное, серое и золотоглазое.
– Это черепаха, – тихо сказал Клавдий. Положил на перила кончики пальцев и стал смотреть вместе с ней.
Как будто ему некуда стало торопиться.И Арто смотрела. Смотрела, как черепаха взмахивает ластами-крыльями, чтобы приблизиться к балкону. У черепахи ртутно-переливчатый панцирь и молочно-белые ласты и голова. А глаза золотые и мертвые, совсем не такие, как у огонька-саламандры, которую когда-то нарисовала на себе Марш.
Черепаха зависла у балкона. Положила на перила белый клюв. Арто видела в ее глазах свое отражение, но почему-то перевернутое.
Клавдий неожиданно коснулся ее запястья и протянул ее руку к клюву черепахи. Марш никогда не прикасалась ни к живой черепахе, ни к подобной инсталляции. Арто не чувствовала ничего, только рассчитывала причины этого жеста. В приоритете выходило слово «одиночество».
Она вдруг вспомнила о белой фарфоровой черепахе Марш. Такой же белой, как эта, только без ласт и головы. Теперь Арто сказала бы, что почувствовала, если бы ее спросили – у черепахи гладкая и холодная фарфоровая голова. А у аватара Клавдия была едва теплая рука. Такая вот тактильная модификация, которую Арто тоже не могла почувствовать, но точно о ней знала.
Три ненастоящих прикосновения, три ненастоящих чувства – Марш ненастоящая, и Клавдий, и черепаха. Черепаха на самом деле не фарфоровая, у Клавдия на самом деле не такие руки, Арто ничего не чувствует и не нужны ей ни руки, ни черепаха. Только одиночество настоящее.
Возможно, многие могли предположить, что я опять нарисую Рихарда, но Рихарда я уже зимой рисовала, так сразу ничего с ним в голову не пришло, зато пришла красивая сцена с черепашкой) Если б на тот момент книга уже закончилась, я бы, возможно, все-таки дала слабину и опять нарисовала Рихарда с собакой, теперь из эпилога
Предыдущий рисунок мог бы стать моим первым и единственным во внеке, потому что я закончила его буквально за день до отъезда, а уезжала я на неделю и взять ноутбук с собой не могла. В итоге треть моей сумки составляли маркеры, карандаши и прочая лабуда, которой можно относительно ненапряжно рисовать в дороге. Заодно повод ее использовать, а то лежит и лежит. Маркеры я так до конца пока и не приручила, так что рисунок был очень экспериментальным, ни на что не претендующим и вообще просто порадовать Софию) Но мне очень приятно, что за него все равно голосовали.