Разговор со своим героем.

Двое сидели за столом. Стол был круглым. Круглым и белым, как и стулья, стены, потолок и пол. Всё помещение было белым, даже пушистый белый палас. Только двое за столом щеголяли в своих цветах. Парень одетый по-земному, в клетчатую рубашку и джинсы и юноша в чёрном плаще и удобных штанах. Ничего необычного, просто на Земле такое носили только косплееры косящие под шиноби из аниме "Наруто". Не хватало только красных облаков, чтобы довершить образ одного из Акацуки. Впрочем, Обито Учиха как раз и был тем, кто создал эту преступную организацию.

В противовес своей мрачной славе, Обито был весел и спокоен. В отличие от своего собеседника.

— Ну и как это понимать? — Назами нахохлился, словно голодный сыч промозглой осенью. К слову, было бы неплохо узнать, перелётные ли это птицы. В любом случае, осенью мало кто бывает счастлив. 

— Понимать что? — главный герой его книги вздёрнул бровь. 

— Уже август, а я не выложил ни одной главы. — Нехотя выдавил автор.

— И ты ищешь крайнего? — Ухмыльнулся герой. 

Назами промолчал. Нет никакого смысла скрывать правду от того, кто является частью твоей души. Атакующий порыв истаял, оставив после себя молчание. Герой улыбался, словно уже знал ответы на вопросы задаваемые автором.

— Ты чего такой весёлый? — Не выдержал Назами. 

— Ну, если бы ты писал, как раньше, тогда я бы огорчился. К слову, не попробовать ли тебе писать как все?

— Это как?

— Составить план, схему, задумать, наконец, концепцию книги, — Обито развёл руками.

Назами молча состроил хмурую физиономию.

— Вообще-то концепция у меня есть.

Обито взглядом своё пристальное внимание.

— Я хочу, чтобы мои герои сами выбирали свою судьбу! 

— О как. И чего же мы, по-твоему, желаем? — В голосе героя проскользнул интерес.

— "я уничтожу само это понятие шиноби" — процитировал автор после некоторого молчания. — Вы все желаете быть самими собой.

Сказав это, Назами замолк, словно два предложения отняли у него все силы. 

— Неожиданный вывод, — с толикой сарказма протянул Обито. Впрочем, улыбаться своему собеседнику он не перестал. У него не было цели задеть того. 

Подбодрённый этим, Назами продолжил:

— Знаешь, я четырнадцать лет взращивал своей голове образ шиноби. То как вы думаете, поступаете, сражаетесь, живёте и умираете. И в итоге, я понял, что не хочу такого. И вы тоже не хотите.

— Долго же до тебя доходило. — Улыбка Обито стала горькой. 

И снова двое замолкли, невидяще уставясь в белую стену. Словно экран проектора она отображала их думы, для каждого своё. 

— И о чём же мне писать тогда? Все пишут о том, как люди становятся шиноби, магами, героями и чудовищами. Императорами, наконец.

— А ты напиши о том, как шиноби становятся людьми.

— Разве шиноби уже не являются людьми?

— Что такое человек? Человек это кто? — Обито повернул голову к Назами. Тот встретил взгляд, и после долгого молчания ответил:

— Человек это тот, кто понимает себя и понимает других. 

— Говоришь совсем как сенсей, — Обито имел ввиду Минато. Затем он процитировал оного:

"Мы достигнем мира, когда сможем понять других". (c) Минато Намекадзе.

Обито продолжил ещё одной цитатой:

"Несчастья делают нас сильнее, а значит — шиноби рождены вовсе не для счастья". (c) Джирайя.

Вот почему я хочу уничтожить понятие "шиноби". Поэтому ты написал мои слова в аннотации к книге. "Шиноби" это очередной шаблон. Раз уж ты решил шагнуть за пределы шаблонов, начни с этого. 

    Обито замолк. Вдохнул воздух. Продолжил чуть тише.

— Мы все хотим быть счастливыми. Шиноби, маги, Высшие и даже Императоры. Я могу убить взглядом, но не могу сделать кого-нибудь счастливым этим же взглядом. Зато ты можешь.

— Я?! — Непритворно удивился Назами.

— Ты. Автор. Когда люди читают хорошую книгу о хорошем, они улыбаются.

— Так значит мне нужно написать книгу о счастливых шиноби?

— Можешь написать книгу о счастливом мне. — Ухмыльнулся Обито. — А я поделюсь счастьем с остальными.

— Но ведь только ты сам можешь стать счастливым. — Едва брякнув эту сентенцию, Назами уже пожалел. Совсем как протагонист, он спорол очевидность.

— Если ты не можешь написать о счастье, зачем ты вообще пишешь?