Рецензия на "Зачем ты пришла?"
Автор: СержРоман Романа Богословского "Зачем ты пришла?"
Рецензия
Сначала несколько фактов и цитата.
Факт: автор возглавляет лонг-лист нового сезона премии «Нацбест». То есть — это Большая литература.
Цитата: "Романом «Зачем ты пришла?» открывается литературный проект «Книжная полка Вадима Левенталя», который на сегодняшний день считается одним из самых успешных в России в сегменте интеллектуальной прозы".
Давайте посмотрим — что за сегмент такой.
Ну, например, интеллектуальный сегмент с эротико-романтическим уклоном:
"Я повалил тебя прямо на пашню. А звезды все падали, падали, но ты так часто выдыхала в небо, что они гасли, лишь начав свой полет".
Ладно, перейдём к пересказу содержания своими словами. В общем, встречаются Он и Она. Имён у них нет примерно до 80-й страницы при общем объёме 120 страниц. Под конец выясняется, что Он — это Сергеев, а она — Лян. До этого Сергеев от первого лица на всяческие лады делится с читателем тем, какой он бедный и несчастный вагинострадатель. И делает Сергеев это со знанием дела, многим понравится: "Я же таскал на себе мешки, набитые клацающими ртами всепожирающей тоски".
А что наша Лянка? На глубокомысленный вопрос Сергеева: "— Но почему?" она отвечает лапидарно: "— Нипочему".
Когда бесконечные описание полоски белых колен в промежутке между короткой юбкой Лян и её замшевыми сапогами начинает понемногу надоедать, автор усиливает накал. И начинает ныть на тему прошлых сексуальных контактов своей Лянки. Повествование от первого лица (вот как в этом романе) даёт автору много возможностей. Но и много ограничений. Самое неприятное, это то, что главгер много чего не видит, а, значит, не может знать.
Впрочем, это же современный роман, да ещё в интеллектуальном сегменте. Поэтому автор такой ерундой не заморачивается и вагинострадает по полной без каких-либо проблем. Вот, например, как Сергеев страдает от секса Лян с её бывшим начальником:
"Он качал об тебя свой мускул в лесах, посадках, на полях, в его квартире, в его кабинете, в его машине, в твоей машине".
Правда, время от времени Сергеев взбрыкивает и тогда говорит Лян: "Одерни платье, убери от меня свои ноги". Почти Валерий Брюсов.
И всё это под одуряющее в своей филигранностью владение слогом:
"Я запивал водку воспоминаниями о твоих губах, глазах и коленях. Выпивал тебя, тобою закусывал".
Иногда эта филигранность достигает вообще непостижимых высот: "Дверь шибанулась о ветер". Вы не понимаете как это — "шибанулась о ветер"? Это оттого, что вы просто не интеллектуал. А ещё залезли в интеллектуальный сектор.
В общем — мало событий. Это как пианист вдруг садится за рояль, снимает с клавишей вуаль и зажигает свечи. А потом, вместо того, чтобы сбацать, скажем, ноктюрн Шопена Des-dur или хотя бы Мурку, начинает нудно и нескладно перебирать клавиши заскорузлыми пальцами.
Правда, в первой трети я встретил слово, которого раньше не знал. Начальница Сергеева велит принести ему "разблядовку". По контексту — это что-то, вроде, бухгалтерской оборотно-сальдовой ведомости.
Короче, к окончанию первой трети романа, наконец, происходит первое событие. Ну, или второе, если считать первым встречу Сергеева и Лян. Жена Сергеева обнаруживает смс-переписку мужа и Лян. То да сё, короче, они разводятся, жена уходит от Сергеева с дочерью-школьницей, а любвеобильный главгер начинает жить с Лян.
А что Сергеев? "Начал писать повесть, чего не делал очень давно". Хм… Ну, о филигранности слога я уже говорил. Чего нельзя сказать о сюжете. Он опять забуксовал, рискуя протереть в романе дырку.
Автор, видимо, сам это почувствовал, и поэтому влюблённые поехали на гору Синай. Объясняется это просто: "Жажда прозрения одолела меня". А своей Лян он говорит: "– Чтобы ты верой прониклась…" Ну, типа красота спасёт мир.
В общем, они проникаются верой, возвращаются и тут настаёт третье событие — у них рождается ребёнок. Честно говоря, автор забывает об этом ребёнке через полтора предложения. Сегмент-то интеллектуальный…
А что наши влюблённые?
"Мы увидели, что все извалялись в каких-то перьях. Мы смеялись, собирая эти перья друг с друга".
Действительно ржака…
И снова сюжет нешуточно забуксовал. Не помогает ни владение слогом, ни уже осточертевшие влажные фантазии на тему "бритого лобка" и "венериного бугорка". И тут чуткий автор делает неожиданный ход — любовь кончилась! Как и положено, она сменилась ненавистью.
"– Ты мразь, Сергеев. Скользкая, ядовитая!" — неожиданно заявляет Лян.
Потом автор развлекает малость заскучавшего читателя описанием драки Сергеева и Лян: "Я получил локтем в грудь и кулаком в ухо. Я получал и получал, пока не стянул с тебя треники, оставив лишь в розовых трусах".
Дальше Сергеев "получил обжигающий укус в плечо, отпрыгнул, стиснул зубы. Твой укус породил ошеломляющую мысль:
– Лян, давай за деньги, Лян…"
Что вы думаете ответила Лян, которой он в прошлой главе делал предложение на горе Синай? Лян — мать его ребёнка?
Она спрашивает:
"— Сколько?".
Сергеев имеет последние семь тысяч рублей, но предлагает ей сначала две тысячи, потом три, а потом и все пять.
Во саспенсу нагнал автор под конец… Стивен Кинг нервно курит в сторонке…
Короче, сторговались на семи, но Лян поставила условие, что месяц Сергеев не будет лезть к ней с любовью.
Впрочем, саспенс, раз взяв читателя за глотку, уже не отпускает его до конца романа:
"Морнов взял и швырнул в тебя резинового динозавра. И пока этот динозавр летел через комнату, я понял, что летит он именно для того, чтобы выбить Лян оба глаза, чтобы я никогда не увидел больше твоего вот этого взгляда. Я был достаточно трезв для того, чтобы вовремя подставить свою ладонь. Динозавр больно ударил меня в руку своими растопыренными лапами, но ты была спасена. Ты и твои глаза.
Я вывел Морнова на улицу и ударил его три раза в лицо: один раз в челюсть и еще два раза в челюсть, но с другой уже стороны, он подставил мне другую щеку. Потом я тряс его за грудки, я орал – зачем, зачем, зачем, зачем, зачем, зачем…"
Под конец романа автор решает немного поюморить. Не покидая, впрочем, интеллектуального сегмента:
"Так вот, – продолжал хирург, – у мужика этого в заднице умудрился поместиться кубик Рубика! Я потом поинтересовался – почему именно кубик Рубика? Нет, ну я всякое видел, но такое… И он рассказал. Его, значит, возлюбленный должен был собрать этот кубик прямо там, не глядя!"
В общем, премия "Нацбест" — это тебе не мелочь по карманам тырить!
Скоро конец — потерпите ещё немного. Слышите — в отдалении уже гремят финальные аккорды?
"Мне нужно биение, биение в промежуток. Биение в твой горячий промежуток, в томатное варево. Ты способна сделать так, чтобы я бился, бился в мягкие окна, в розовые ставни, я желаю биения в промежуток".
"Лян предложила мне несколько видов минета и еще что-то там бонусом. Но все закончилось гораздо лучше – ты блевала в мой унитаз полночи от количества выпитой водки и оттого что была беременна. Я ложусь с тобой рядом, ты пахнешь мужчинами, словно клопами".
К нервно курящим в сторонке Жванецкому, Бунину, Набокову и Стивену Кингу присоединяется нервно пьющий из горла пиво Чарльз Буковски.
Ну, и в финале — мощный посыл от Boney M, их по-настоящему солнечный суперхит эпохи диско, моей юности — "Sunny one so true – I love you!". За это я перекину пару костяшек в своей "разблядовке" (оборотно-сальдовой ведомости) в пользу нашего автора — Романа Богословского.
.