Иосиф "Хосе" Джако, Избранный, Правая рука Ослеплённого, Проклятый огнём, Убийца людей

Можно без каких-либо преувеличений сказать, что Хосе является одним из самых моих любимых персонажей. Отражение героини предыдущих заметок на полях. Человек, в силу своего места жительства, обречённый на грех. Хотя, наверное, всё же я где-то что-то не понял, как это обычно у авторов и бывает. Но давайте всё по порядку, хорошо?

Сын богослова и монахини, проклятый и сломленный, маленький Иосиф, коему пророчили блестящее будущее в церкви Дэуса западной земли, лишь однажды доверился своему отцу, рассказав о своих болях и страхе. Думаю, вы и сами можете сказать, помог ли ему добрый отец или же нет. Хотя, в раннем возрасте Хосе попал в сомнительный культ, посвящённый провожатой душ Аэль. Старшие культисты уверяли его, что страдания от ведьминой кости есть ничто иное, как благословение Аэль. Страдая в этом мире, Иосиф обеспечивал себе лучшее место в ином. А через помощь храму Аэль, он облегчал и свой земной путь. Быть может, если бы не эта встреча, Иосиф никогда не сошёл с праведного пути.

Прямиком из наполненного высокогорным вином Северного Герцогства, графства Магна Солем, Иосиф родился в монастыре при небольшой деревушке, залёгшей в плодородной долине меж двух высоких гор. В месяце междоусобиц и сбор позимков, восьмом, а если вы считаете Игнис за два месяца, девятом месяца, Лапис, Иосиф родился, не дождавшись 12 дней до второй половины этого двойного месяца, Террарум, в далёком 3160 г.

В книге я недостаточно внимания уделил его внешности, а если быть точным, не сказал о ней почти ничего. Но это лишь потому, что образ Хосе должен был оставаться таким же туманным и опасным. А ведь не будет преувеличением назвать Хосе красавцем. Его широкая челюсть и высокие скулы с ранней юности придавали ему брутальный и лихой вид, а орлиный нос и глубоко посаженные карие глаза, в глубине которых постоянно горел опасный огонёк, заставляли и куда более целомудренных девушек терять голову рядом с ним. Бонусом к этому высокий лоб и густые брови давали ощущения великого мозга, скрытого в голове Хосе. Что ж, его и правда можно было назвать преступным гением с самых малых лет.

Что же касается тела, которое я упоминал в книге, то происхождение Иосифа никогда не совпадало с его физическим развитием. Поджарый торс и сухие конечности, обманчиво тонкие, скрывали как недюжинную выносливость, так и пугающую взрывную мощь, оставляющую за спиной Хосе кровавую дорогу из тех, кто недооценил этого высокого и худого мужчину. С ранних лет Иосиф стал носить перчатки, что бы другие не смогли увидеть причину его боли, бессонницы, а так же зарождающегося безумия.

Вы готовы к предыстории главного "злодея" первой арки? Надеюсь готовы.

В отличии от Евангелисты, Хосе родился нормальным ребёнком, почти. Во время рождения он не плакал, а первые несколько дней его глаза не закрывались вовсе. Цвет глаз мальчика так же вызвал перешёптывания и слухи, ибо он был одарён Взглядом Торква, бога кузнечного дела и огня, оранжевыми глазами. Отец Иосифа, Исаак Джако, развеял эти слухи очень быстро, уже на следующий день показав мальчика с карими глазами, а так же плачущего. С тех пор Иосиф часто плакал, заставляя свою мать проводить бессонные ночи у его кроватки. Пускай проклятье не так сильно отразилось на новорождённом Иосифе, вот только к четырём годам началось страшное. Сперва загорелось маковое поле, находящееся вблизи церкви, в которой жила семья Хосе, а через пару дней загорелась и сама церковь. Маленький Иосиф сильно обжог руки, но в целом остался невредим, ну а церковь быстро отстроили заново. Но всё же слухи о необычности Иосифа сильно подкашивали Исаака, хоть его жена Рэбекка и старалась поддержать его изо всех сил. Пока Хосе не исполнилось девять, произошло ещё два небольших пожара, что были очень быстро устранены.

Параллельно этому, маленький Иосиф завоёвывал своё место во главе малышни родной деревушки. Сообразительный, чуткий и кроткий, сын богослова решал проблемы между друзьями по совести, но и от шалостей не отказывался. Ему никогда не прилетало, хоть организатором, зачастую, был он сам. Это не печалило его друзей, ведь Иосиф всегда старался смягчить наказание для своих друзей, заранее зная, как лучше задобрить того или иного взрослого.

Удивительным было и то, что после десяти лет Иосиф стал будто усыхать на глазах. Вокруг глаз залегли глубокие тени, а улыбка больше не казалась такой беззаботной как раньше. Изменения разбивали сердце матери, но ребёнок отмалчивался. Лишь крики боли по ночам выдавали страдания маленького Хосе, ощутившего всю боль проклятия. Проклятия ведьминной кости.

Его страдания продлились ещё четыре года. Мальчику не помогали богослужения, а родная деревня снова начала изредка гореть в самых неожиданных местах. Хосе всё чаще уходил в уединение, не разговаривая с матерью и отцом, забывая про друзей и знакомых, хороня себя под горой древних текстов на давно забытых языках, а так же в размышлениях о божественном. В его четырнадцатый день рождения, Иосиф отправился в главный город графства. Исаак настоял, видя, что мальчику становится лишь хуже, от чего сын поддался на уговоры отца, хоть раз в жизни повидать большой город. Это и стало поворотным моментом.

Адепты культа Аэль устроили резню в Большом Храме Света, посвящённом Дэусу. Каждый из священников был убит, богословы лишились языков и пальцев, а их дети были украдены. Иосиф потерял отца, но вот чудо, в храме провожатой душ его боли прекратились. Культисты говорили ему о избранности, о его великом пути, в конце которого ожидала красавица Аэль. Иосиф, давно забывший о том, что боль не должна сопровождать его всё время, уверовал, посчитав жертву отца приемлемой, хоть и невыносимо болезненной. Каждый день он тренировался вместе с другими детьми, страдающими от ведьминной кости. Даже там он сплотил вокруг себя целую группу других подопечных, став главным над неофитами. Старшие культисты хорошо отнеслись к юноше, что организовал будущих адептов Аэль, направив их разрушительную силу в услужение культа. Они даже не догадывались, что боли начали возвращаться к Иосифу, заставив того искать новые пути для её заглушения. Тогда же Хосе влюбляется в сестру пути, главную среди культистов. Невероятно умная, хотя и не блиставшая красотой девушка, слегка старше тридцати, очень любила не по годам умного мальчика, посвящая ему своё свободное между мессами время. Она направляла разум Хосе в служение Аэль, однако он знал об этом и не был против. Ему доставляло удовольствие её искренняя приверженность богине. Вот только боль не позволяла ему насладиться своими чувствами. Каждый раз совершая очередной акт славления Аэль, через убийства священнослужителей других божеств, боль нарастала внутри Хосе, подтачивая и без того нестабильный разум подростка.

Развязка наступила к его двадцатилетию. Рыцарский орден Крыла над Пропастью, обрушился на каждый из храмов Аэль, в том числе и храм приютивший Хосе. Когда Иосиф вернулся с очередного акта славления, он застал лишь догорающие останки старших культистов и изуродованный труп Сестры Пути, повешенный над входом. Меньше чем через шесть лет Крыла над Пропастью полностью исчезли с лица Империи, а имя Ублюдок Хосе было известно в каждом графстве Старой Империи. 

Хосе, практически сошедший с ума от боли и жестокости, услышал голос. Голос в его голове кричал о слепце, которого ищет огонь. Хосе подключил все свои связи в преступном мире, что бы найти каждого ублюдка и отморозка с приставкой “Слепой” в своей кличке. Таких было много, но никто из них точно не подходил под амбиции ещё молодого гения. Годы поисков не давали ему окончательно потерять рассудок, так что магическая сила внутри Хосе лишь росла, всё больше приближая его к опасному состоянию. Состоянию, при котором любая нестабильность могла разорвать как маленького человечка, так и ближайшую землю на мили вокруг.

Удача благоволит смелым, а не будет грубым сказать, что Хосе был не просто смелым. Он был лишён самого понятия страха. Мальчик, выдрессированный сперва богословом, потом безумным культистом, а после и преступной средой Старой Империи, давно позабыл, что такое “страх”. Именно поэтому удача так сильно обласкала этого красавца. Умбра сам нашёл его, сразу после теракта в одном из городов Столичной Земли. Ослеплённый, после детонации пятнадцати манабомб, с весёлым смехом поднял из грязи умирающего от эфирной нестабильности Хосе, нарекая его своей правой рукой. Именно тогда Хосе из преступного гения превратился в кровавого безумца, осуществляющего самые опасные и отвратительные планы, которые только могли прийти в голову чернокнижника. 

За голову Умбры была назначена награда в каждой из земель Старой Империи, а вот Хосе. С Хосе дела обстояли куда как страннее. Хэдхантеры и виджиланте отказывались брать любые поручения связанные с этим хитрым ублюдком, но так было не всегда. А вот когда внутренности этих самых смельчаков начали украшать стены их родных бургов и посёлков, вот тогда-то все и уяснили одну непреложную истину. Хосе - не тот человек, с которым можно было шутить. Разумеется, огромная работа Умбры, который предсказывал каждое из нападений, была неизвестна этим горячим головам, решившим навсегда отказаться от попыток навредить Правой Руке Ослеплённого.

Лишь под конец своей жизни, когда Ослеплённый перестал давать свои тёмные пророчества культу, Хосе оступился, пуская и совсем не так скоро, как это делали другие избранные. Его преступный интеллект, если бы не проклятье ведьминой кости, и дальше бы терроризировал власти и военную машину Старой Империи.

Можно ли назвать благословением тот факт, что этот беспринципный ублюдок всё же отправился в пасть к Баронам? Определённо да. Но в этой истории больше непонятного, ведь сразу после самосожжения Хосе, череда несчастий обрушилась как на третий легион, так и на рыцарский орден, участвовавший в устранении культа Ослеплённого.

Значит ли это, что Иосиф “Хосе” Джако даже после собственной смерти разыграл карту, что должна была погрузить Старую Империю в отчаяние? Кто знает.