Make love, not war
Автор: Annaв продолжении начатого Александром Нетылевым
Возможно местами 18+, хотя кое-что урезала). Вообще во многих моих произведениях есть линия любви. И эротические сцены тоже встречаются. А ещё герои любят поболтать в процессе, как в последнем отрывке.
Орней, книга вторая
Совсем близко - ее огромные, блестящие от непролившихся слез глаза.
- Люби меня...
- Я не отдам тебя всем силам Тьмы, — шепчет он, целуя ее веки, и колкие лучики ресниц опускаются, а руки скользят вверх, обвиваются вокруг его шеи.
Ощущение бархатистости ее кожи под его ладонями, ее губы, едва слышно повторяющие одно слово. Он желает понять, что она говорит и наклоняется еще ниже.
- Арно, — словно пробуя на вкус его имя, шепчет она, - Арно!
Мужчина склоняется перед женщиной, как перед богиней, а она тянется к нему всем своим существом, будто стремясь прорасти сквозь него.
- Я люблю тебя! Звезды, как же я люблю тебя!
Кто это говорит? А какая в том разница. Их сплетенные тела вершат извечный, священный танец, прогоняющий мрак, и гимном возрожденной жизни звучит ликующий крик...
Лепестки на волнах
Дон Мигель блаженно закрыл глаза, отдаваясь во власть нежных рук жены и чувствуя, как расслабляются закаменевшие мускулы. Неожиданно он понял, что ладони Беатрис ласкающе скользят по его коже: это уже были прикосновения не врачевательницы или сиделки, а пылкой возлюбленной, и кровь забурлила в его жилах. Наклонившись, она дотронулась губами до его искалеченного плеча и желание штормовой волной накрыло дона Мигеля. Сдавленно застонав, он поймал сперва одно, потом другое запястье жены и притянул ее к себе на колени. Давно, как же недопустимо давно он не сжимал Беатрис в своих объятиях!
Муж целовал ее жадно, почти грубо, но это не вызывало протеста у Беатрис, и она с удивляющей ее саму дерзостью отвечала на его поцелуи. В потайных глубинах ее существа возникла и стала стремительно усиливаться пульсация, и она прильнула к Мигелю. Его рука опустилась на ее щиколотку, затем скользнула вверх.
– Пожалуй, мне следует... поблагодарить тебя, – прерывающимся голосом сказал он, – за твои простые наряды, которые ты упорно носишь, несмотря на мои пожелания... Как было бы неуместно сейчас парадное платье, – он усмехнулся, со страстью и нежностью глядя ей в глаза.
Однажды в Дальнем Космосе: Dolor ignis ante lucem
сцена большая, поэтому в сокращении
Сьюзан проворчала:
— Будить меня вот так — плохая идея. Есть риск, что я тебя когда-нибудь пристрелю. Нечаянно.
— Ты тоже мне очень нравишься, — он невесело усмехнулся.
— Может, все-таки днем заглянешь в медлаб?
— Сьюзан, я в порядке.
Сьюзан, впрочем, вовсе не была уверена в том, что его слова отвечали действительности. Внутренним зрением она видела Маркуса будто опутанным обрывками грязно-серой паутины, и ей стало не по себе. Борясь с тягостным чувством, она объявила подчеркнуто деловито:
— Через час мне надо быть в рубке. Заснуть вряд ли уже удастся. А раз так... предлагаю провести время с пользой.
— Твоя практичность иногда приводит меня в замешательство.
Маркус рассмеялся почти беззаботно, и Сьюзан, встретившись с ним взглядом, с облегчением убедилась, что стылый мрак понемногу уходит из его глаз. Она придвинулась к нему и мягко толкнула на подушки:
— Да ну? Маркус Коул, уж не хочешь ли ты увильнуть?
— Не то, чтобы я возражал, но...
— Пристрелю, — ласково пообещала Сьюзан, закидывая ногу на его бедро.
Маркус не отказал бы себе в удовольствии и дальше дразнить ее, но она была в его объятиях, а щелковая сорочка вряд ли могла считаться сколько-нибудь серьезной преградой для... полноты ощущений. Сьюзан провела кончиком языка по его шее и внезапно чувствительно прикусила мочку уха.
— Ай!
— Наш стойкий рейнджер... — промурлыкала она.
Сьюзан перевернулась на спину. Маркус окинул ее взглядом, чувствуя, как внизу живота закручивается горячий пульсирующий ком. Руки легли на ее бедра, поползли вверх, сминая тонкий шелк. Он прильнул к ее губам, затем спустился к впадинке меж ключиц, еще ниже - к груди.
— Меня продолжаюст терзать... подозрения. Наверняка ты мне соврал, что у тебя нет... то есть, не было опыта.
— Я никогда... не вру!
— В самом деле?
Лучезарно улыбнувшись, Сьюзан принялась выписывать кончиками пальцев замысловатые узоры на его животе, и Маркус втянул воздух сквозь зубы: реакции собственного тела до сих пор смущали его.
— Вален!
— Только Валена нам не хватало, — фыркнула она. — Если ты еще раз призовешь его...
— Это был великий человек и Учитель. И...
— Я бы на твоем месте не рассчитывала на его помощь. В данном случае, — ее ладонь скользнула к его паху.
— О-о-о!
— Посмей сказать, что тебе не нравится!
— Боюсь, что...
— Что?
— Слишком нравится. Но послушай...
— Я вся внимание.
— Если ты немедленно не позволишь мне...
Вместо ответа она потянула его на себя.
— Боже, — пробормотал он погружаясь в восхитительную узость ее лона.
— Уже лучше, — согласилась Сьюзан, приподнимая навстречу ему бедра.