Тарковский - это свобода
Автор: Маргарита БарановаКнига, прочитанная тысячами людей, — это тысячи разных книг.
А. Тарковский, «Запечатление времени»
О фильмах Тарковского принято кричать полярно.
«Шедевр!» или «Пустышка!».
«Гениально!» или «Скучно!».
«Обо всём!» или «Ни о чём!».
Часто ставят в упрёк его картинам и то, что зритель может домыслить то, что ему вздумается, — и выйдет тот самый «шедевр», о котором все кричат. Но ведь так же нельзя! Автор же должен сам знать, о чём он говорит, что хочет донести. А вдруг там нет и капельки тех «гениальных» мыслей, о которых твердят все вокруг? Вдруг нас обманули, обвели вокруг пальца и заставили прославлять пустоту?
Тарковский никого не обманывал. Просто в его фильмы надо входить свободными от поиска трактовок и наслаждаться этой свободой внутри художественного пространства, которое он для вас приготовил.
Говоря словами самого режиссёра:
Когда о предмете говорится не все, остается возможность додумывания. Иначе конечный вывод преподносится зрителю готовым, безо всякой работы мысли. Доставшись зрителю без труда, такой вывод ему не нужен. Может ли он что-нибудь сказать зрителю, не разделившему с автором мук и радости рождения мысли?
Есть и еще одно достоинство такого творческого подхода. Путь, по которому художник заставляет зрителя по частям восстанавливать целое и домысливать больше, чем сказано буквально, — единственный путь, ставящий зрителя на одну доску с художником в процессе восприятия фильма. Да и с точки зрения взаимного уважения только такая взаимосвязь достойна художественного обихода.
У Тарковского не может быть ни одной «верной», «правильной», «точной» трактовки, ни одного фильма. К его фильмам не нужно «готовиться», читать кипу книг, чтобы воспринимать все «отсылки», не нужно кончать университетов и академий. К экрану нужно просто прийти свободным от ожиданий, свободным от поисков смысла — и тогда все смыслы придут к вам сами. Через вас же. И любой из них будет верным. На это и расчёт.
Понимание «отсылок», между прочим, не гарантирует глубокого погружения в картину и получение полноценного эмоционального опыта от неё. Даже наоборот. Погоня за «А вот здесь он цитирует то! А тут он намекает на это!» -- это не больше, чем погоня за собственным тщеславием. Она отвлекает и препятствует общению с полотном.
У Тарковского не одно «Зеркало». У Тарковского всё -- зеркала в разных оправах. Одно — в оправе Средневековой Руси, другое — научной фантастики, третье — постапокалипсиса… «Солярис», увиденный тысячами зрителей, — это тысяча разных «Солярисов». То же самое со «Сталкером». Ещё больше — с «Андреем Рублёвым». Долгие планы, молчание, скупые диалоги о вечном, работа с цветом и звуком, музыка — это всё не для донесения какой-то высшей мысли, не для демонстрации навыков, а для того, чтобы вы смогли погрузиться в это пространство и, выйдя из него, приобрести опыт общения с… самим собой.
Кино Тарковского доступно каждому и говорит с каждым. Это художественные пространства, свободные от рамок верных трактовок. Принимающие вас таким, какой вы есть.
Такие же пространства бывают и в литературе, но я таких примеров пока не нашла. Может, кто подскажет?