Я сидел на стуле и смотрел на нее
Автор: Яна КаляеваНамотал кишки на краник
Чак Паланик, Чак Паланик
Всякий писатель наверно довольно быстро натыкается на принцип "показывать, а не рассказывать" от Чака нашего Паланика. Каждый для себя решает, в какой степени именно ему надо этим принципом руководствоваться и надо ли вообще. Я для себя считаю, что мне надо.
У меня правда облегченная версия: только сильные и важные эмоции не надо называть. Если герою стало смешно или слегка неловко, это вполне можно написать прямым текстом. А вот яркие и значимые переживания доносятся до читателя через события, действия, образы. Описывать, что герой делает и видит (слышит, осязает, нюхает и так далее). На уровне текста - через темпоритм, подбор слов. Если у меня не получается этими средствами донести до читателя, что герой переживает ярость, нежность, горе или страх - значит, не получается.
Еще раз для тех, кто всякую реплику немедленно воспринимает как упрек лично себе: это для меня вот так. У других авторов может быть по-другому. Видите, тема "Личное".
А это - эталон, на который я ориентируюсь. Последняя глава "Трех товарищей" Ремарка. Одна из самых эмоционально сильных сцен из всего, что мне встречалось. Прочитала когда-то в детстве, и она на всю жизнь со мной. Обратите внимание - нет описания чувств героя, только то, что он видит и делает. Хочу научиться писать такое, когда вырасту.
Она умерла в последний час ночи, еще до того, как начался рассвет. Она умирала трудно и мучительно, и никто не мог ей помочь. Она крепко сжимала мою руку, но уже не узнавала меня.
Кто-то когда-то сказал:
— Она умерла.
— Нет, — возразил я. — Она еще не умерла. Она еще крепко держит мою руку.
Свет. Невыносимо яркий свет. Люди. Врач. Я медленно разжимаю пальцы. И ее рука падает. Кровь. Искаженное удушьем лицо. Страдальчески застывшие глаза. Коричневые шелковистые волосы.
— Пат, — говорю я. — Пат!
И впервые она не отвечает мне.
x x x
— Хочу остаться один, — говорю я.
— А не следовало бы сперва… — говорит кто-то.
— Нет, — отвечаю я. — Уходите, не трогайте.
Потом я смыл с нее кровь. Я одеревенел. Я причесал ее. Она остывала. Я перенес ее в мою постель и накрыл одеялами. Я сидел возле нее и не мог ни о чем думать. Я сидел на стуле и смотрел на нее. Вошла собака и села рядом со мной. Я видел, как изменялось лицо Пат. Я не мог ничего делать. Только сидеть вот так опустошенно и глядеть на нее. Потом наступило утро, и ее уже не было.