Хобби героев книги

Я всегда буду считать себя облагодетельствованным более теми, по чьей милости я беспрепятственно смогу пользоваться своим досугом, нежели теми, кто предложил бы мне самые почётные должности на земле. 

Р. Декарт

Чудесный флешмоб затеяла Татьяна Луковская https://author.today/post/289687. Ведь больше всего говорят о человеке две вещи: чему он смеётся и что делает в свободное время.
У моих героев такие хитроумные занятия, что я и близко стоять не смею. Кофемолку чинить, например. Ужас. С хобби героинь куда легче: просто делюсь своим.

В автобусе Эсфирь, как ни в чём не бывало, достала пакет с дамским хозяйством: клубок золотисто-коричневой пряжи, что-то изящно-ажурное, тонкий, как игла, крючок. Вадим уткнулся в журнал. Потом попробовал глазеть в окно. Но вскоре сдался. Быстрые мерные движения маленьких пальцев, медленный и неотвратимый, точно время, рост кружева под мелькающим блеском крючка заворожили его. На подступах к Москве он совсем отошёл душой, сменил гнев на милость и принялся зазывать Эсфирь в гости к какому-то Родиону Свами.
– Я сегодня не в голосе, – лениво отказывалась Эсфирь.
– Это неважно. Со мной Вы можете придти к нему запросто, в любое время. Родион мой друг. И вообще он выше всего этого. Он живёт ценностями духа. Удивительный человек. Я бы сказал, святой. Он достиг таких духовных высот...
– Угу, – отозвалась она, пересчитывая ряды. Пожалуй, пора вывязывать вытачку.

– А кто будет Хименеса переводить?
Божественные руки Эсфири, воспарив, соприкоснулись пальцами в жесте отрешённого молчания и покоя.
– Не вдруг. Мне в нём ещё таять и таять. Пока не исчезну. Пока не стану чистой дыркой для света. Понимаешь, Фай, это дзен-поэзия. Простая и прозрачная, как сам язык. Как мир. Он говорит с нами по-испански через Хименеса. Как по-русски – через Пушкина. А вот чтобы через меня... Нет, ты только послушай:
Clavo débil, clavo fuerte...
Alma mía, ¡ qué más da !
Fuera cual fuera la suerte,
El cuadro se caera.
Это же ритмизатор. Ишрак. Звуки и смыслы упакованы и переплетены так плотно, что их невозможно разъять, не то что переложить. Вон Гелескул попробовал – и всё рассыпал. Один прах остался. Пепел стихов.
– «Но остаются в горсти только черты её бегства», – кивнула Фалина. – Так кто же переведёт, если не ты?