Парусная романтика с финским акцентом.
Автор: Андрей УлановВ мире нет ничего прекраснее скачущей лошади, танцующей женщины и корабля под всеми парусами. Множество советских зрителей, особенно юных, наверняка согласилось бы с последней частью этой английской поговорки. Но вряд ли кто-то знал, что прекрасные корабли на экране –это «эхо» последней большой войны.
Поторгуемся?
К 1944 году финские политики окончательно поняли, что во Второй мировой их страна «поставила не на ту лошадь». Хотя линия фронта пока еще была за пределами старых границ, успехи Красной Армии под Сталинградом, на Курской дуге и Украиневполне четко намекали – как только у товарища Сталина возникнет желание заняться северным участком фронта, финская армия вместе с финской государственностью закончиться очень-очень быстро. При этом, в отличие от 1939-40 года, рассчитывать на какое-то сочувствие со стороны Англии и США не приходилось. Скорее наоборот, заинтересованныеперед открытием «второго фронта» сковать побольше сил немцев где-то в другом месте союзники бы еще и помогли «дядюшке Джо» пнуть посильнее одного из союзников рейха. Например, помочь советской АДД превратить Хельсинки в груду головешек.
В общем, Финляндии требовалось срочно переобуваться в прыжке – вопрос был только лишь в цене входного билета на сторону будущих победителей. Однако, когда финнам в Москве показали список советских требований, у глава финской делегации премьер-министр Антти Хакцелля случился инсульт. Советские представители, видимо, ожидали примерно такой реакции, поскольку согласились чуть подождать, пока финны выберут замену – но намекнули, что тянуть тоже не стоит…
Как оказалось, финны угадали с заменой – министр иностранных дел Карл хоть и был Энкель (Carl Johan Alexis Enckell), а не Янкель, но торговался отчаянно, сумев уменьшить сумму выплат по репарации с шестисот до трехсот миллионов долларов.
Берем вещами…
Увы, даже триста миллионов тогдашних долларов для Финляндии были огромной суммой, собрать которую в оговоренные сроки финнам явно не светило. Впрочем, после мая 45-ого у советских представителей и без финнов хватало работы по составлению списков подлежащего вывозу оборудования. У Финляндии особо мощной промышленности не имелось, так что заказать им в счет оплаты десяток авианосцев или хотя бы танкеров не получалось. Но изрядно прореженному войной советскому Морфлоту любая посудина была совсем не лишней. И если финны строят хоть небольшие суда – пусть строят хотя бы их. Только побольше, побольше!
В рамках выплаты репараций финские верфи загрузили – точнее, завалили – заказами на крупные серии морских буксиров, барж… и парусников. Основным типом были парусно-моторные шхуны грузоподъёмностью в 300 тонн. Еще часть парусников являлась баркентинами с прямым парусным вооружением, изначально задуманных «с прицелом» и на учебные цели. Наконец замыкала серию из почти сотни парусников изготовленная по спецзаказу Академии Наук СССР немагнитная шхуна «Заря».
Журналы, марки… и киноэкран.
Чего у финских шхун было не отнять – так это красивого силуэта. Заглянувшие в Сингапур изящные советские парусники приглянулись даже фотографу американского журнала «Лайф» Джеку Бирнсу. Стоит заметить, что хотя весь переход во Владивосток был для небольших шхун достаточно сложным и рискованным делом, наиболее опасным участком была как раз «родная» Балтика. В годы войны это море активно засыпали минами все воюющие стороны, создав жутковатый «супчик» из почти 80 тысяч мин. Тральных сил БФ в первые годы хватало только на расчистку основных фарватеров. Например, крупное минное заграждение на рубеже Нарген, Порккала-Удд очистили только во второй половине 1949 года.
Тем не менее, до Дальнего востока финские парусники дошли благополучно. Правда, мнение советских рыбаков об «иностранной штучке» далеко не всегда было восторженным. Самым лучшим в парусниках финской постройке признавалась…баня. В остальном же шхуны оказались не очень подходящими для суровых камчатских условий. Нарекания вызывали и устройство якоря, капризные радиостанции, малая мощность моторов – при встречном ветре силой шесть - семь баллов парусники просто несло назад. В общем, жизнь на Дальнем Востоке у шхун вышла тяжелой и не очень долгой.
Их собратьям, оставшимся в советских «внутренних морях» повезло куда больше.
«Алые паруса» и «Веселый Роджер».
Самым ярким во всех смыслах этого слова стал, конечно же, кинодебют баркентины «Альфа».Учебный парусник ростовский мореходки передали для сьемок фильма по роману Александра Грина. Разумеется, «главной фишкой» должны были стать знаменитые паруса. Ткань взяли на фабрике по производству пионерских галстуков. Правда, киношникам пришлось проявить немало технической сноровки., чтобы добиться адекватной передачи цвета на тогдашней советской кинопленке. Времени у них было немного – тонкий шелк оказался не очень хорошей заменой настоящей парусине и быстро истрепался. После окончания сьемки часть ткани подарили училищу и ростовские курсанты некоторое время выделялись невиданными в СССР алыми шелковыми майками…
Но «Альфа» все же осталась «парусником из «Алых парусов», хотя снималась еще для фильмов «Прощай», «Море студёное» и «Чертова дюжина». А вот трёхмачтовая гафельная шхуна «Кодор» стала настоящей звездой советского кино.
«Кодор» с самого начала был везучим. Его приписали к ленинградской мореходке, причем практикой на «Кодоре» несколько лет командовал легендарный подводник контр-адмирал Н.Лунин. В 70-х именно «Кодор» исполнял в Ленинграде роль парусника с «Алыми парусами» на одноименном празднике. А в начале 80-х он снялся сразу в двух фильмах – «Арабелла, дочка пирата» и «Остров Сокровищ», третья по счету из советских экранизаций романа Стивенсона.При этом в ходе сьемок «острова» парусник лишился… нормального штурвала. В сцене, где юный Джим Хокинс угоняет «Испаньолу» у пиратов, требовалось показать, как он управляется с кораблем. При этом снимать настоящую рулевую рубку, где был установлен штурвал, нельзя было из-за обилия современных навигационных приборов. И итоге штурвал сняли и перенесли на палубу, где маленький актер мог спокойно и абсолютно безопасно для всех на борту крутить его хоть во все стороны сразу. Настоящий же рулевой в этой время управлял «Кодором» при помощи разводного ключа.
Это «усовершенствование» в должной мере оценили те, кто готовил «Кодора» к сьемкам в следующем фильме – «Дети капитана Гранта». « тут ещё какой-то разбойник отпилил на шхуне штурвал».
Для большего сходства с описанным в романе Ж.Верна на корабль добавили фальшивую дымовую трубу и макеты пушек. Несчастный же штурвал перенесли на специальную надстройку в середине. При этом пришлось снять с мачты грота-гик и поэтому на всех кадрах из фильма грот-мачта не несет парусов.
А последней ролью «Кодора» стал китобой «Пилигрим» -- в фильме по мотивам романа все того же Ж.Верна «Пятнадцатилетний капитан».
Конечно, были в СССР и другие парусники – причем многие тоже «трофейные». Но свое «большое спасибо» от советских кинозрителей финские корабелы честно заслужили.
Андрей Уланов.