Здесь нет ничего, кроме любви

Автор: Яна Каляева

Еее, флешмоб про признания в любви! В моих книгах нет ничего, кроме любви, хотя не признаются в ней герои даже под пытками. На три тома одно признание в любви словами через рот, и дается оно умирающему.

Это не значит, что герои не выражают любовь другими способами. Как правило - через убийство. Для них убийство куда менее аморальная штука, чем секс, в живого, понимаете ли, человека вот это самое. 

Однако опытный чекист способен вычислить и любовь!

На середине пути до Дельной Дубровы боль сделалась почти невыносимой. Как бы ровно ни шел умница Робеспьер, Саша дергалась и шипела от каждого его шага. Пробовала спешиться, но вышло только хуже, на ногах она уже едва стояла. Начался жар. Перед глазами плыло. Спасало только то, что время от времени Саша погружалась в полуобморок.

Внутри нее происходило что-то необратимое. Она трогала гладкую кожу живота, ожидая нащупать входное отверстие от пули, но его не было.

— Как же так? — спросила она мужа. — В два дня, безо всякой причины, на ровном месте мое тело начинает меня убивать! Прости, дорогой мой, кажется, я дальше не могу…

— Будет жалеть себя, комиссар, — ответил Белоусов, сосредоточенный и бледный. — Твоя жизнь не принадлежит тебе. Соберись, до Дельной Дубровы меньше пяти верст.

— Да полно, лечат ли это? И врач там… я говорила тебе, не надо мне к нему. Прочие все в частях. А этот откажется. И будет прав.

— Не откажется.

В сизых сумерках добрались до госпиталя. Саша осела на пол в сенях, прямо на грязную солому в дорогом городском пальто. Изнутри дома донеслись мужские голоса, разговор шел на повышенных тонах. В слова Саша не вслушивалась. Было уже все равно. Хотелось только, чтоб ее оставили наконец в покое. От Зои вот только отвязаться не удалось, та силком втащила ее в помещение бывшей лавки, заставила снять пальто и лечь на брошенный на пол матрац.

Вошел доктор Громеко.

— Вы знаете, что оказывать вам медицинскую помощь я не стану, Александра Иосифовна, — сказал он решительно. — Только не после того, что вы натворили. Вы сами поставили себя вне законов человечности. Однако осмотр я проведу. Вдруг от вашего недуга существует простое средство. Или, напротив, нет никакого. Расстегните блузку.

Пальцы запутались в пуговицах, но Зоя помогла.

— Так больно? — спросил Громеко, прикасаясь к Сашиному животу. Вместо ответа Саша в голос заорала. Краем глаза она заметила, что Белоусов подобрался, его рука опустилась на кобуру. — Ясно, а так?

— Больно, везде больно! Зачем вы издеваетесь, если все равно не собираетесь лечить?

— Чтобы поставить диагноз.

— Дайте лучше какой-нибудь порошок, хоть какое обезболивающее, и оставьте меня в покое наконец!

— Порошки тут не помогут, — Громеко обратился почему-то к Белоусову. — С высокой вероятностью могу диагностировать воспаление аппендикса. Медикаментами это не лечится, даже если бы мы ими и располагали. В таких случаях показано экстренное хирургическое вмешательство.

— Вы проводили такие операции? — спросил Белоусов.

— Да, но в совершенно иных условиях. Даже при соблюдении стерильности и с помощью квалифицированных ассистентов шансы на благоприятный исход составили бы не более шестидесяти процентов. С тем, чем я располагаю, они существенно ниже.

— А если не оперировать вовсе, что будет со мной? — сквозь зубы спросила Саша.

Громеко секунду поколебался. Зоя зачем-то передвинула керосиновую лампу, и на лицо доктора упала тень.

— Вы ведь и сами, должно быть, это чувствуете, — сказал наконец Громеко. — Скорее всего, без операции вы умрете в ближайшие сутки. Тем не менее оперировать вас я отказываюсь. После того как вы убили моего пациента, я не считаю, что какие бы то ни было мои моральные обязательства врача распространяются на вас. Кроме того, без вас, должно быть, эта бессмысленная кровопролитная война закончится быстрее. Вы из числа тех людей, кто питает и направляет ее.

— Вы будете оперировать мою жену, — сказал Белоусов спокойно, слишком спокойно. — И вы спасете ей жизнь. Если вы откажетесь оперировать, или если после вашего вмешательства она умрет, я вас застрелю, клянусь Богом.

— Как вам будет угодно, — Громеко улыбнулся с некоторым даже облегчением. — Я от своего решения не отступлю. Здесь стрелять станете или побережем госпитальное имущество, проследуем во двор?

— Вы проведете операцию, — повторил Белоусов. Губы его побелели, глаза сузились, как бойницы. Он расстегнул кобуру, достал пистолет и снял с предохранителя, направляя на доктора.

Саша смотрела на мужа так, словно видела его впервые. Изумление даже вытеснило на мгновение боль. Дышал он тяжело и неровно, на лбу его выступила испарина, странная в такой холод. Словно не только ее тело грызла изнутри боль — его тоже. Саша плотно работала с ним уже год, но даже в самых отчаянных ситуациях не видела, чтоб он терял самообладание.

У нее не было особых иллюзий насчет их брака. Она все же пятнадцатью годами моложе мужа и сама, считай, повесилась ему на шею. На войне от таких подарков судьбы не отказываются. В каких-то особых чувствах Саша его не подозревала… до этой минуты.

Вот оно, значит, как. Саша коротко рассмеялась, расплатившись за это волной острой боли в животе. Неужели ее такой рациональный, такой сдержанный муж все же… любит ее? Почему надо узнать об этом вот так? Он так не убедит Громеко, угрозы тут не подействуют… Его любовь сейчас убивает ее. Это естественно. Любовь всегда убивает.

И чтоб два раза не вставать: "Комиссар" получил значок "Рекомендовано АТ". Видите, если долго бегать за администрацией и гундеть, она признает "молодец, хороший писатель, только отстань уже". По этому случаю обновила профиль - теперь там есть все, что кому-либо может быть интересно обо мне знать. А кто угадает автора цитаты без гугла, тот понял все про эту жизнь, поздравляю!

+111
204

0 комментариев, по

149K 799 1 435
Наверх Вниз