Картина в книге

Присоединяюсь к флешмобу Я. Эм.

У меня не так чтобы много где встречается живопись, но парочка эпизодов отыскалась. 

Есть момент в фантастическом рассказе "CONTRA-FUROR". 

18. Три в своей комнате. Вечереет. Полумрак. На стенах многочисленные цветные вырезки. Адам и Ева. Вырезок так много, что одни прикреплены поверх других. Их колышет ветерок.

Необходимое пояснение: Три - имя главного персонажа.

Выглядит это примерно так (иллюстрация сделана с помощью Вобмо и перекроена в Фотошопе).

Момент кажется мимолетным и незначительным, но на самом деле он весьма символичен, если учитывать особенности того мира, в котором происходят события рассказа. Отмечу только, что "людей" в нем производят на фабриках.

А второй эпизод связан с мистическим романом "Кровь".

Я  уже упоминала в прошлом своем блоге "Флешмоб - Истории и легенды мира" о второстепенном персонаже Катарине, как раз ее портрет и фигурирует в одной из сцен романа.

Бэла и Лиза, не забывающая фотографировать всё подряд, осматривают небогатую обстановку замкового музея. На одной из стен среди глянцевитых плакатов с видами замка они обнаруживают парные портреты. Пожилой мужчина с длинным желтоватым лицом и по-собачьи грустными глазами. Молодая немного бледная женщина с тяжелыми тёмными косами, прикрытыми лёгкой, как паутинка, полупрозрачной тканью. Бэла останавливается у портретов и вглядывается в них с напряженным вниманием.

Бэла читает надписи на табличках под портретами, беззвучно двигая губами: «Wolfred Seelandski, 9 stoletje» (Вольфред из Зееланда, IX век), «Katarina Seelandska, 9 stoletje» (Катарина из Зееланда, IX век). Женский портрет, по-видимому, интересует её сильнее. Она сосредоточенно скользит взглядом по глянцевитой поверхности, испещренной многочисленными трещинами. Как живое, выступает из тёмной глубины картины тонкое нервное лицо, миндалевидные карие глаза, сухо сжатые тонкие губы. В руках у женщины небольшая книжечка с надписью: «Morte accepta, regrediar».

Лиза давно стоит в другом конце залы, где на стене отливает алюминиевым блеском какая-то неправдоподобная амуниция. К одиноко стоящей Бэле подходит доктор Пеклич:

 – Это копии, к сожалению, но довольно приличные.

Бэла:

 – Доктор... э-э-э... а-а-а... – очевидно, взволнованная, она никак не может сформулировать свою мысль и только перебирает междометия, указывая на портрет.

Доктор, нацепив очки, наклоняется к картине и присматривается к табличке:

 – Ах! Катарина Озерская! Вот Вы о чем, – выпрямившись, добродушно смотрит на Бэлу, – Да, я помню наш разговор. Но не думаю, что эта та самая Катарина. Эту князь Вольфред привез собой из Баварии. Она прожила очень недолго и считалась... (подбирает слово) так скажем, своеобразной личностью.

Бэла, по-видимому, не понимает этого иносказания и продолжает вопросительно смотреть на доктора. И тот добавляет:

 – Она была весьма нелюдима, страдала провалами в памяти и острой неприязнью ко всему местному. Так что, как видите, это совершенно другая Катарина. По слухам, она закончила жизнь самоубийством.

Бэла смотрит на портрет с грустью и горечью.

 – А дети? У нее были дети? – затаив дыхание, спрашивает Бэла.

 – Нет.

Доктор, кажется, и сам заинтересовался портретом. Он вытаскивает телефон и набирает что-то, шепча себе под нос: «Radovedno je...» (Это любопытно...) Бэла внимательно следит за действиями доктора, и он, заметив её взгляд, привычным жестом снимает очки и поясняет:

 – «Morte accepta, regrediar». Такого девиза я раньше не встречал. Вам знакома Латынь?

 – Ну, вообще-то, у меня медицинское образование.

 – О! – почтительный поклон.

 – Тут есть «смерть» и... – Бэла многозначительно прищуривается.

Доктор тактично приходит ей на помощь:

 – Совершенно верно. «Смерть приняв, я вернусь». Любопытно, не правда ли?

Необходимое пояснение: первая беседа доктора Пеклича и Бэлы о Катарине содержала следующие сведения.

Катарина, невеста старшего княжича. Она происходила из знатного франкского рода. Прибыла в замок накануне похода. Молодых обручили, но не обвенчали. Судя по летописям, она была очень образована, в короткое время научилась местному славянскому наречию. После гибели жениха, она целый год носила траур. Её роль во всей этой истории не совсем ясна. По логике, она должна была выйти замуж за брата своего жениха, князя Кровопийцу. Но этого не случилось. Тем не менее она продолжала жить в замке. Народные предания связывают её романтическими отношениями с княжичем Целителем. Впрочем, скорее всего, это поэтическая вольность.

Интересно, что хотя доктор и сообщил верные факты о Катарине, но связал их между собой неверно. К тому же одна большая ошибка в его сведениях чуть ли не стоила жизни главным героям. 

Портрет выглядит, по моему мнению, примерно так (сделано с помощью нейросети Dreamlike.Art). Мне очень нравится взгляд женщины на портрете. Кажется, он передает некоторую сумасшедшенку.

Наверное, те кто уже видел иллюстрацию из предыдущего блога, заметили, что Катарина на портрете и Катарина на моей иллюстрации не похожи друг на друга. Но объяснение этому имеется. Вот цитата из романа:

Даниель:

 – Ker slika je bila narisana ne v devetem stoletju, a veliko kasneje. (Картина ведь была написана не в IX веке, а намного позже.)

Но заметив разочарованный взгляд Бэлы, Даниель поспешно добавляет:

 – Ampak je bila narisana iz originalne freske. Torej, podobnost verjetno je. V bistvu, Katarina je zanimiva oseba. (Но написана с оригинальной фрески. Так что портретное сходство, наверное, присутствует. Вообще, Катарина интересная личность.)

Говоря про интересную личность, Даниель имел в виду, что после совершенного Катариной самоубийства в замке появился губительный призрак. Очевидно это был ее неприкаянный дух. А из-за портрета Катарины, где она изображена в красном платье, его называли призраком красной дамы.