Самопожертвование в моих книгах
Автор: Мария СлуницкаяТоже решила поучаствовать во флешмобе Елены Трушниковой . Вот один из таких моментов в 100 грамм предательства
– Что… что вам нужно?.. – пересохшие губы не слушаются.
– Информация, что же ещё? – она смотрит на меня со скучающим видом, будто я – самое большое недоразумение, которое могло с ней произойти.
– Я не понимаю, о чём вы… – произношу, опуская глаза.
– Возможно, ты забыла, что с тобой были трое, когда ты сбежала? Мне нужны имена. Откуда они, чем занимаются. Всё.
– Я их не знаю, честное слово!
– Я так и думала… Ничего, мы тебе память-то освежим. Террин, приступай!
– Конечно-конечно!
Шаркая, возвращается старикашка, держа в руках раскалённый огненный шар, будто осколок солнца. Желудок сжимается, готовый распрощаться с содержимым, но там и так пусто.
– Пожалуйста, не надо… Я сделаю всё что вы скажете… Пожалуйста…
Женщина подаётся вперёд.
– Расскажи, где ты провела лето, и я подумаю, что можно сделать.
Имею ли я право отвечать предательством на предательство?
«Имеешь, ведь они тебя предали!» – нашёптывает внутренний голос.
Убеждаю саму себя, что не должна страдать за тех, кто меня предал.
И я сдаюсь.
Открываю рот и… закрываю.
Я вдруг так ясно слышу голос Крэма, даже головой верчу, чтобы убедиться, что его здесь нет.
– Либерти подарил нам свободу.
Зажмуриваюсь и маленький Крэм уже передо мной – весело смеётся, поедая дольку шоколада. Он так близко, что я даже могу сосчитать веснушки на его носу. А потом я вижу Анису, танцующую в объятиях Тьера, Ви-Ви, раздающую угощения. Скажи я правду, что будет с ними?
– Я скрывалась в Диких землях! – произношу без эмоций, словно робот.
– Где и с кем?
– Одна.
Мы обе знаем, что я лгу. Но вот страдать придётся только мне.
– Террин!
– Я здесь.
– Сделай всё красиво!
Поднявшись со стула, Фугу покидает комнату. Отчаянно хочу остановить её, сказать, что я передумала, но всё, что я себе позволяю – сжать зубы и зажмурить глаза.
– Новый шедевр… – шепчет старик, снова протирая моё запястье. – Уж я постараюсь...
Чтобы набраться сил, стараюсь воссоздать в памяти лицо Крэма, чёрточка за чёрточкой, будто рисуя его портрет, но ничего не выходит. Всё, о чём я могу сейчас думать – это о раскалённой пластине в руках безумного старика.
От прикосновения железа моя рука дёргается. Будто врастая, огонь медленно начинает плавить кожу. В злобном хохоте старика растворяются мои крики. Боль растекается по венам, опустошая всё моё существо. В нос ударяет запах горелой плоти. Моей плоти. И когда запястье выгорает дотла, я испускаю нечеловеческий вопль и проваливаюсь в спасительную темноту.
Вообще очень люблю тему самопожертвования, поэтому подобные моменты встречаются по всей трилогии, причем перед героями обычно встает сложный выбор. 10-го марта как раз выходит новинка - второй том 100 грамм смерти