На Похоронный Флешмоб от товарища BangBang
Автор: Александо БрежневЧертовски благодарен BangBang за такой флешмоб. 1-я часть романа "Страх" так вся и называется - Книга Похорон. 9 глав, 9 сцен погребений в разных традициях и экзотических ритуалах, удобно знакомить читателя с локациями культурами фентези-мира и с персонажами. Сожжение на костре, торжественная разделка на органы, отправка в космос в мусорном мешке и многое другое...
Начало всего - прощание галактических бандитов с почтенным главарем:
... В ногах у Хаса перед бревнами кривлялся псих, молча корчил гримасы, конвульсивно выбрасывая иногда руки, морозец ему хорошо помогал в его деле. Оделся сегодня швейцаром, - тоже знак, который надо еще прочесть, но на всякий случай каждый, отходя от бревен, пихал ему в руку денежку. Приготовившись к обряду, все выровнялись по струнке, глядя на приближавшегося Верховного. Молодые на площадке кинулись танцевать ритуальные бойцовские танцы, крутясь под электронный музон с басами и богатыми ударниками. Пацаны падали и вертелись волчком, прыгали вверх, крутя в руках автоматы, клацая прикладами по земле, выбрасывая оружие вперед на вытянутые руки, приседая и снова вскакивая высоко вверх. К будущему кострищу подошла Ветка. Дочь Хаса, в длинной, до пят черной песцовой шубе, поправив на золотых своих волосах черный теплый платок, присела на табурет рядом с отцом.Как бы не замечая никого вокруг Клюв подошел к Ветке, громко, как артист на сцене, спросил “Как дела, доча? И где делся Хас?”- Да так нормально дела, Верховный, да только Хас умер, - Ветка, не вставая, подняла к Клюву узкое свое тридцатилетнее лицо с зелеными глазами, показав слезы.
- Во как, - продолжал ритуал Верховный, - ну значит пора ему. А где волына его, не потеряли?
- Как можно, - вот держи.
Ветка вынула из кармана шубы серебристый крупный увесистый ствол с гравировками и протянула Клюву. Верховный принял пистолет, щелкнув замочком высадил обойму, махнул приглянувшемуся пацану, танцевавшему с автоматом. Тот, сияя от счастья, подбежал - Дед большим пальцем по-одному выдавил ему на ладонь из обоймы все девять патронов, похлопал по плечу, отправив обратно танцевать втрое бодрей - это ему добрый знак Судьбы. А Клюв, вставив обойму обратно в пистолет, поднял его перед своим лицом и заговорил, уставившись глазами в звезды, чеканя слова своими будто каменными губами:
- Отправляется к вам Хас - наш товарищ. Вот его ствол, - Клюв широким жестом положил сверкнувший серебром в темноте пистолет на грудь покойнику, - Я, Клюв, Верховный Предводитель всех Горных волков, отвечу, что Хас всегда стрелял и не стрелял правильно. Хас всегда уважал чужую свободу и не поступался своей свободой. Принимал выбор свободных, отвечал за свой выбор и свое слово. Долги платил в срок и сполна.
Хас тридцать лет был Предводителем волков Змеинной долины - войско держал справно и на стреме, от общака к нему вопросов нет, судил свободных и остальных справедливо и честно, старые темы хранил, новые темы поддерживал, волки его были сыты, овцы целы.
Верховный оглянул собравшихся:
- Есть у кого здесь предъява к Хасу или он остался кому-то должен? Говорите сейчас или потом забудьте.
- Нее! - хором ответили в один голос волки, - нет вопросов к Хасу, пусть идет...
- А ты, псих, что скажешь?
“Швейцар” задергался, но промолчал. Клюв опустил ладони на еловые лапы, поднял лицо к черноте наверху и громко, твердо и даже властно проговорил:
- Мы, свободные волки гор, чтим ваш закон, и вы учтите наше слово. Примите нашего товарища Хаса со всем уважением.
Кивнул своим длинноногим охранникам, те поднесли две огромные в человечий рост волчьи серебристые шкуры - такие можно добыть только высоко в Железных горах. Накрыли ими Хаса целиком, оставив мерцать под звездным светом только лицо.
Пусть проводят товарища на дороге, приглянут, кровные наши - волки.
Клюв принял от подбежавшего пацана факел и молча поднес к бревнам, там где было черно от смолы. Жарко и ярко полыхнуло, озарив лицо Верховного багровыми волнами. Все стояли смотрели, как огонь подбирается к Хасу, бежит искрами по шкурам, облизывает лицо, ворошит еловые ветки, словно взбивает постель. Огонь обнимал Хаса, ласкал, тормошил, шептал что-то треском хвороста, щекотал, пока не разбудил - Предводитель волков Змеинной долины зашевелился, руки и ноги согнулись, голова приподнялась, глаза вытаращенные смотрели в искры и всполохи. Псих заволновался и радостно запел, что мол, ай хорошая ночка у Хаса, ай обласкали, ай горячо приняли, ай тепло встретили - пирует наш Хас, веселится по полной.
- Значит, открывай дверь, Швейцар, пусть идет, - Клюв сунул психу золотой в руку.
Псих сделал вид, что с трудом открывает в ногах у Хаса тяжелые как в дорогом ресторане двери, а костер отозвался высоченным снопом искр и пламени, с хлопком залив площадку золотым светом. Пламя охватило Предводителя целиком и его стало не видно в ярко плясавшем огненном пятне.
- Нам с той стороны ничего не сказали, Швейцар? Ничего не передали?
Псих кривлялся и танцевал, греясь у костра, отозвался Верховному: “Срок пришел, большая вечеруха будет всем. Повеселим Звезды, покажем, кто какой танцор!” Швейцар, озаряемый огнем, зашелся в дикой пляске дальше уже молча, не конкретизируя сообщение - понимайте, кто как хочет.
- Слышь, доча, - Клюв тронул за плечо Ветку, широко раскрыв глаза, смотревшую в пламя, - нет ли чего перекусить? А то намаялись за день.
Ветка встала с табуретки - хлопнула в ладоши, кивнув кому-то в окна дома. Открылись двери и с крыльца на площадку потянулась вереница ребят в черных куртках с хрустальными тазиками с шашлыком, салатами, фруктами, и, конечно, с ящиками водки. Костер моментально выжигает слезы и сушит лицо, не оставляя знаков скорби. Радуга в очередной раз увидел, какая Ветка клевая - сейчас в хаотичном свете пламени она показалась ему лесной феей, длинные блестевшие на огне как медь, волосы, сильные широкие скулы, узкий подбородок, твердые, как у отца, губы, большие глубокие глаза. Суровое довольно лицо, но с детским наивным носиком и улыбчивым ртом.
Волки, намерзшись и настоявшись, бросились жрать, энергично давя челюстями шашлык, запрокидывая сгорла водку. Радуга сделал несколько длинных глотков, бросив в рот шмат сала и прижав к носу черный хлеб. Водка поэтапно сигналила о прохождении огненной рекой по пищеводу, Радуга жевал хорошо прожаренное мясо, одобряя такой ритуал подачи пищи, при котором дух шашлыка перебивает запах от костра, и увидел, как отходит душа Хаса. Тело черными тенями еще шевелилось вместе с горящими бревнами, а сам Хас плыл и переливался, стоял светящимся огненным облаком над костром. В нем преломлялась и искажалась картинка, волновалось разными оттенками пламени, что-то живое и непостижимое, восхитительно прекрасное, ласковое, мудрое, родное, но уже совершенно иное. С искрами и вспышками, с треском это поднималось вверх, растворяясь в темном небе, а из костра выходила новая волна Хаса, и так он не спеша постепенно уплывал, словно мысль за мыслью, воспоминание за воспоминанием - волшебными волнами света по проходу вверх, проделанному среди тьмы языками жаркого пламени...