Змеи

С опозданием присоединяюсь к флэшмобу, который подсмотрела у своего друга Халезова Виктора в его посте, под соответствующим названием Флэшмоб о змеях. Автор флэшмоба - Гилберт Савье.

Пока что в моих произведениях только одна змея. В рассказе "Остров". Этот рассказ представляет собой первую часть моей мистической антологии "Сказки черного человека".

 По странному стечению обстоятельств совсем недавно я уже делала пост Сделка об этом рассказе. И на иллюстрации в том посте фигурировала татуировка змеи. Ну а в отрывке, который я выбрала сегодня, змея уже предстает а ля натюрель, так сказать.
Отрывок может показаться очень странным. Поясню лишь, что девушка совершила жертвоприношение, которое собирался совершить мужчина. Это и вызвало его ярость. А цель сего действа раскрывать не буду, так как в этом и состоит вся соль рассказа.

Серое облачное небо наливается несмелым утренним светом, всё сильнее заглядывая в глубь земляной западни. Поминутно бросая вверх нервные взгляды, пленник активно работает топором: подтачивает и кромсает стену, сооружая из осыпавшегося грунта пологий уступ. При этом он не забывает сипеть бессвязные ругательства, которые уже почти невозможно разобрать.

Из ямы вылетает топор, а вслед за этим на поверхность выкарабкивается блестящий от пота и грязи человек. Едва приподнявшись и подхватив топор, он сразу же ломится сквозь трескучие кусты на поляну. Первое, что он там видит, – неподвижно лежащий на земле парень, обнаженный по пояс, чисто вымытый, покрытый затейливым алым рисунком, который при ближайшем рассмотрении оказывается множеством тесно выписанных, а точнее процарапанных прямо на коже слов.

Мужчина бросается к лежащему, и сквозь хриплую брань прорывается единственное осмысленное слово – «когда».

– Примерно час назад, – ледяным тоном отзывается девушка.

Она стоит около импровизированного алтаря. Обстановка вокруг выглядит совсем не так, как ночью. И дело не только в том, что в свете нарождающегося дня всё выглядит немного буднично и серо, но и в том, что ночные приготовления полностью убраны. Не видно ни жертвенной чаши, ни кустарно расписанного покрова, ни развешанных по кустам подношений.

Взъерошенная девичья головка резко выделяется на фоне вылинявшего неба. Наспех умытое лицо бледно до мертвенности. Девушка неторопливыми, методичными движениями оттирает кровь с охотничьего ножа, и даже не поворачивается в сторону освободившегося маньяка. А тот, как громом пораженный, роняет топор и принимается судорожно осматривать свое плечо. И без того неразборчивый поток сквернословия окочательно превращается в нечленораздельные вопли.

– Что-то потерял? – холодно осведомляется брюнетка, по-прежнему не отрывая глаз от своего занятия.

Аккуратно положив нож на жертвенник, там же на самом краю она располагает левую руку, так что кисть остается висеть в воздухе. В правой руке она сжимает массивный железный брус.

– Устрашитель! – безутешно взвывает мужчина и театрально падает на колени.

– Да здесь он, здесь, – бормочет девушка, сосредоточенная на своих манипуляциях.

И действительно, по периметру бетонного блока, переливаясь сине-зеленым блеском, расслабленно скользит маслянисто гладкая рептилия.

– Устрашитель! – слёзно выговаривает мужчина, делая подзывающий жест рукой.

И, как ни странно, змея, плавно качнув плоской головой, устремляется в сторону зовущего, а тот встречает её широкой глуповатой улыбкой.

– Я бы на твоем месте убиралась отсюда и побыстрее. Плавать умеешь? – как бы между делом спрашивает девушка, в то время как сама сосредоточенно целится бруском в район запястья левой руки.

Лаская подползшую змею, мужчина едва обращает внимание на прозвучавшие слова, однако слабый стон отвлекает его от рептилии. По бескровному девичьему лицу пробегает мучительная судорога, зубы до скрежета сжаты, а левая кисть безжизненно свешивается с бетонного блока. Эта картина вызывает у наблюдателя лишь недоуменное кряканье.

Девушка выпускает из правой руки железный брусок и цедит, не разжимая зубы:

– Вали, пока не поздно! – а затем достает из куртки заветную флягу.

Пока она неспешно делает жадные глотки, стоящий поодаль серпентолог-любитель, по-видимому, начинает соображать, а к тому моменту, когда в дело идет нож, окончательно смекает, что к чему, и с возмущенным рёвом бросается к жертвеннику. Но брюнетка совсем не впечатлена звериным рыком. Не откладывая ножа, она вынимает из кармана зажигалку, включает и швыряет через плечо – за её спиной сразу же вспыхивает стена сплошного огня.

За считанные секунды пламя окружает поляну. Огненные языки лижут бетонные стенки алтаря, плюясь во все стороны яркими трескучими искрами. Пылающий зев вот-вот сомкнется и поглотит крошечную площадку. Впрочем, это нисколько не беспокоит стоящую у самой кромки пламенеющих кустов девушку, занятую отделением своей левой кисти от запястья. Мужчина же с воплем отшатывается от нее назад на середину поляны. Некоторое время он просто мечется, как зверь в клетке, бессильно наблюдая, как холодное лезвие ножа взрезает податливую плоть и жаркая алая кровь заливает серый бетон. До беснующегося маньяка не долетает даже приглушенного стона, лишь шум бушующего пламени.

Вдруг мужчина кидается к лежащему на земле парню, отыскивает валяющуюся подле тела кожаную куртку и быстро натягивает её на себя. Для верности прикрыв ещё и голову, он подхватывает топор и снова устремляется к жертвеннику. Девушка между тем продолжает старательно разделывать свою конечность, не замечая или не желая замечать бросившегося на нее маньяка. А тот с торжествующим криком уже заносит оружие для удара, но внезапно болезненно дёргается и падает под ноги намеченной жертве.

Оставив отрезанную кисть на бетонной поверхности, брюнетка прижимает к животу окровавленную культю и мгновенно обессиливает: она оседает на землю, приваливается спиной к жертвеннику и пустыми глазами следит за судорожными корчами катающегося по поляне человека. А тот, хрипя и задыхаясь под завывания неослабевающего пламени, пытается сорвать с шеи яркую сине-зеленую ленту – намертво впившуюся в район сонной артерии змею.

Долго я пыталась добиться иллюстрации к этому эпизоду от нейросеток. Честно говоря, ни один результат меня не удовлетворил. Вот что-то наиболее близкое, что нарисовал Кандинский, но и тут детали не совпадают. Это при том, что голову пришлось переставлять  и, вообще, много перерисовывать в фотошопе.

Судьба пострадавшего от укуса весьма своебразна, так что приглашаю вас, друзья, почитать сам рассказ.