Стоп-сцена
Автор: Анна АлмазнаяЭто не совсем флешмобная тема, но, надеюсь, какой-то отклик найдет.
Когда я увидела случайный или неудачный секс в темах, я подумала сперва, что нет, у меня же такого нет... ну совсем нет. Но вспомнила одну сцену, с начала романа, которая мне, как автору, принесла несколько седых волос.
Когда-то давно одна читательница написала мне, что после такого роман читать отказывается. Потом я вспомнила этот отказ в одном из разговоров и мне, уже мужчины, объяснили, что да... жестко со стороны героя.
Сцену я слегка поменяла, на самом деле одну фразу, которая народ смутила... если кто заглянет и оценит, буду благодарна.
Суть в том, что герой старшой дозора. Он расследует дело, по сути простенькое, где бедная симпатичная девушка пошла, чтобы подзаработать, себя продавать. Ее жених ее высследил и убил одного из ее клиентов.
Герой, Арман, оборотень. Естественно, это секрет для его людей (потом выясняется, что не совсем, но оно неважно) и в вещах убитого нашли флакончик с веществом, запах которого заставляет оборотня перевоплотиться и причем навсегда. На счастье Арман сумел себя не выдать, потому был не совсем в себе, ну у него было несколько бессонных дней, и чтобы расслабиться, решит взять девушку на время себе.
Отрывок показывает что было после той ночи.
Сумерки просачивались через высокие окна, прятались в тяжелых складках белоснежного балдахина. Пока еще неярким золотом вспыхивали один за другим фонари, бледными пятнами гуляя по светлым стенам. Где-то под окном прогрохотала карета, мазнул медовый отблеск мраморные бока барсов, сидящих по обе стороны от входной двери. Их хрустальные глаза смотрели холодно и осуждающе, будто Арман в очередной раз совершил непростительную ошибку.
Ошибку, да. Непростительную? Пожалуй — нет. Арман сел на постели и с сомнением посмотрел на рожанку, спавшую на шелковых подушках. Когда она стояла там, дрожа, над трупом своего предполагаемого содержателя, Арману вовсе не было ее жаль. Она сама захотела такой судьбы. И теперь не было у нее ни жениха, ни любовника, ни дороги назад. После дома веселья, кто поверит, что она еще невинна?
Впрочем, невинна она и не была. Наверное, в этот дом наведывалась уже не раз. Да какое там «наверное»? Платье на ней было хоть и недорогое, но для рожанки очень добротное, при столь нищем женихе такого не купишь.
Все же зря Арман взял это чудо в свою постель. Не дай боги еще и заразу подцепить. А потом придется звать виссавийских целителей, и Нар — хариб и личный слуга — будет опять презрительно сжимать губы.
Но расслабляться как-то тоже надо. А переться в дом у реки к собственной содержанке Арману не очень-то и хотелось. Айна опять будет ныть и просить новых подарков, желательно дорогих. И не то чтобы Арман был скупым, просто любовница ему попалась больно уж ненасытная. Знала, стерва, что в содержанках изменчивого главы северного рода продержится недолго, вот и пыталась вытянуть как можно больше. Оттого и надоела раньше обычного.
Пора бы подыскать новую, но в последнее время как-то недосуг: то Миранис со своими причудами, то дозорные в отряде распоясываются. И попробуй выпусти их из виду, таких дел натворят, век потом не расхлебаешь.
Еще и с этим новеньким хлопоты… слишком проницательным новеньким. И Арман уже не знал, радоваться ли этой проницательности или все же стоит насторожиться.
Застонала во сне, повернулась на другой бок рожанка, что-то кому-то крикнул под окном дозорный. Майк, увы, был прав. Эта девушка ничего не знала об опасном зелье, как наверняка не знал и ее жених. Досадная случайность, которая спасла кого-то из оборотней. Кого именно?
Почуяв, что архан проснулся, тенью скользнул в спальню хариб, зажег свечи, и в покоях, убранных в светлые тона северного рода, стало уютнее. Захотелось вдруг поспать подольше, но Арман и так провел в постели слишком много времени. Непростительная роскошь, учитывая случившееся.
— Майк вернулся?
— Да, мой архан.
— Почему не разбудил? — замер на миг Арман, потянувшись за штанами. — Я же приказывал…
Штаны были сшитыми по бокам, что было непростительно для архана, для которого швы обычно заменялись бесконечными застежками. Но ждать, пока ловкий и привычный Нар управится с нарядом, Арман не желал. Выходить сегодня он все равно не собирался, а дозорные, пришедшие с докладом, да гонцы от людей из рода обойдутся и без церемоний.
— Ты искал принца двое суток подряд, а спрашиваешь, почему я тебе дал отдохнуть? — мягко прошептал Нар. — Хочешь шлепнуться перед этим дознавателем в обморок… или, что еще хуже, вновь потерять себя, как сегодня на рассвете?
«Потерять себя, — усмехнулся Арман, — как точно сказано". Сидя на краю кровати, он смотрел на стоявшего перед ним на коленях Нара и в очередной раз удивлялся — и откуда только узнал? Впрочем, можно и не спрашивать, все равно не скажет. Следит за своим арханом каждый миг, как и полагается тени, живет ради него, дышит ради него. Иногда надоедает. Но чаще — исцеляет душу облегчением. Хоть кому-то в этом мире можно верить. Хоть кто-то примет тебя до конца, без лишних слов и условий.
Нар закончил возиться с сапогами и помог надеть домашнюю тунику, повязал на талии вышитый знаками рода пояс.
— Надеюсь… — повернулся к спящей Арман.
— Конечно, я позаботился о том, чтобы она ничего не слышала, — ответил Нар, защелкивая на запястьях Армана серебряные браслеты. — И доставил твое предупреждение телохранителям принца. Тисмен сказал, что разузнает об этом зелье поподробнее и просил тебя быть осторожнее.
— И без его просьб справлюсь, — ответил Арман, позволяя харибу причесать и перевязать лентой волосы. — Дай ей золота и скажи, чтобы больше сюда не приходила, — приказал Арман, взглядом показывая на кровать.
Сегодняшняя ночь, наверное, принесет ей много золота. Дозор девчонку, скорее всего, продержит долго. Но и с пустыми руками или с ребенком в чреве выпустит вряд ли: в отряде Армана скряг и дураков не водилось.
— Зачем подбирать грязь, чтобы потом ее выкинуть? — ответил Нар.
Арман лишь пожал плечами. И в самом деле — зачем? И почему так захотелось забыться в объятиях этой рожанки?
Может, тот странный флакон? Арман вспомнил приторный запах, и внутри все опять тоскливо сжалось. Никогда на своей памяти он ничего не хотел так страстно, как этого зелья… один запах которого сводил с ума.
А дальше что? Как и обещал Майк — безумие? Нет… Арман знал, что нет. Далее захлестнувшая с головой свобода, шкура зверя и последний бег — ошеломляющий, упоительный — по улицам города. Когда человеческий разум спит, а зверь безумствует внутри, ликует и упивается волей. Запах это обещал. Запах вжался в тайники памяти и манил, искушал, нашептывал на ухо, что все на самом деле так просто — приказать Нару принести пузырек, вытянуть пробку… и…
если вдруг кто хочет почитать полностью: тут глава. Перед ней об Армане не было ничего, так что вполне можно читать и без контекста.