Просто попали
Автор: ДикарьРешил присоединиться к флешмобу Попаданцы и их попадания, объявленному Миято Кицунэ.
Так же, как и инициатор флешмоба, в целом не слишком жалую попаданческое направление в массовой культуре, хотя и в нём встречаются по-своему выдающиеся образцы. Но когда современный балбес отправляется в прошлое и начинает раздавать советы Сталину и Петру Великому — над этим уже даже смеяться не смешно...
При этом сам иногда немножко пишу про попаданцев. Однако у меня они получаются несколько нетрадиционными, попадающими перпендикулярно и вразрез общепринятым традициям.
Вот, например, рассказ, который так и называется — "Попаданец". В нём известный персонаж арабского фольклора попадает в Россию конца 1990-х годов.
Очухавшись поздним утром, Кузьмич первым делом вспомнил вчерашнее. Крякнув, отхлебнул из бутылки, заткнул горлышко пробкой и решил выползти из своей провонявшей перегаром берлоги. Отлить, а заодно проявить бдительность. На всякий случай даже прихватил видавшую виды двуствольную «ижевку».
И ведь как вовремя вышел! Смуглый мужик в широких штанах и в чалме как раз вылез из дыры в заборе.
— А ну, стоять! — заорал Кузьмич, вскидывая двустволку.
Незнакомец остановился, отвесил церемонный поклон, приложив ладонь ко лбу, губам, а потом к груди и залопотал что-то на непонятном языке.
— Ты чё так вырядился? — хмуро спросил не понявший ни слова сторож. — Талиб, что ли?
Услыхав знакомое слово, Синдбад обрадовался.
— Верно, я был студентом, уважаемый страж. В юности начинал постигать науки, пока жажда странствий не сорвала меня с места, — учтиво ответствовал мореход. — Но не подскажите ли...
— Ишь, и сюда добрались, чёртовы талибы! — не дослушав, проворчал опять ничего не понявший Кузьмич.— Ну-ка, руки вверх, террорист! Никак, охраняемый объект взорвать задумал?
Синдбад, загнанный толчками ружейного ствола в тёмное, наполненное неприятными запахами помещение, понял, что дела его плохи.
— Садись сюда, талиб, — сказал Кузьмич и толкнул пленника к продавленному дивану, в далёкой своей юности украшавшему холл дома отдыха. Сам бдительный сторож потянулся к залапанному мобильнику, выданному ему при трудоустройстве для оперативной связи с начальством. — Сейчас позвоним, куда следует, и приедут за тобой... Эх, ма-ать! Опять разрядился.
Тихо матерясь, Кузьмич принялся искать на заваленном объедками и всяким хламом столе зарядное устройство. Найти его он смог лишь благодаря яркому цвету изоляционной ленты, скреплявшей треснувший корпус.
— Не боись, террорист, сдадим тебя, куда положено, — обратился сторож к угрюмо примолкшему мореходу и кивнул на почти опустошённую бутылку. — А пока, хошь, джина хлебни, я там оставил малость.
— Джинн?! — встрепенулся Синдбад, жадно вперив взгляд в невзрачный сосуд.
— Точно, джин, — подтвердил Кузьмич, усаживаясь на колченогий табурет. — Тоже не дурак за воротник заложить? А ещё говорят, вам вера не позволяет...
Синдбад его больше не слушал. Вот оно, спасение! Уж в джиннах-то он знал толк. Даже самого злобного демона мог заставить подчиниться своей воле. Второго такого знатока не сыскать от Магриба до Малабара.
Или повесть"Карька и Жар-птица". Её герой, ПМЖ которого — мир славянского фэнтези, однажды отправляется в путь и попадает в сказку.
Вскоре он набрёл на круглую прорубь почти в сажень в поперечнике. На её краях было видно, что толщина нижнего льда достигает локтя. Над прорубью курился едва заметный пар. Карька достал из-за пазухи баклагу, чтобы зачерпнуть воды. Стоило ему встать на колени и протянуть руку с сосудом к неподвижному свинцово-серому зеркалу, как вода всколыхалась, и над её поверхностью появилась чья-то голова. Парнишка отпрянул назад, едва не выпустив из рук баклагу.
Над краем проруби сначала возникли мокрые зелёные волосы, потом любопытные зелёные же глаза, а следом бледные узкие плечи. Миг спустя гибкое проворное тело выметнулось из воды, и перед изумлённым Карькой возникла худенькая девчонка. Она уселась на край проруби, свесив в воду длинный рыбий хвост.
— Ой, синеглазенький какой! Да ты не пугайся, добрый молодец, — смешно наморщив вздёрнутый носик, проговорила девчонка.
— Я и не боюсь, — стараясь унять дрожь в голосе, ответил Карька. Потом ещё набрался храбрости и спросил:
— А ты кто ж такая будешь?
— Водяница. Неужто не видел никогда?
— Не доводилось...
— Вот диво! Откуда ты тогда вообще взялся?
— Из веси Малые Подковы. Карислав Радосветич я.
— Так ты не чудянин?
— Нет...
— А! Ты, наверное, к Гуляй-горе за счастьем идёшь? Вот хитрец!
— Почему это я хитрец?
— Так все прочие, что в прежние времена туда хаживали, летний путь выбирали. А летом наше Дышучее озеро не обойти, не переплыть. Гады озёрные просыпаются, хозяин водяной сердится, козни творит, волны стоячие поверху пускает. Сейчас, зимой, тихо, спокойно, сонно.
Карька, наконец, насмелился подойти поближе и присел возле водяницы на корточки. Он с любопытством рассматривал занятную собеседницу. Она в ответ тоже мерила парнишку озорным, травянистого оттенка взглядом. От волос цвета сосновой хвои поднимался едва заметный парок, а их кончики уже подёрнулись инеем. Инеем засеребрилась и чешуя, от пояса покрывавшая гибкое тело. По бледной коже рук и живота побежали мурашки. Особенно беззащитными выглядели маленькие острые грудки с зелёными сосками.
— Тебе не зябко? — преисполнившись сострадания, спросил Карька.
— Немного, — повела плечами водяничка. — Ничего, вот отдышусь — и обратно в воду. Там теплее.
— Теплее?!
— Ну, мороза же там нет. У нас кровь холоднее вашей, много тепла не нужно. Только в сон клонит и душно подо льдом. Вот летом здесь привольно, благодать...
Но это были относительно оригинальные произведения. В фанфиках у меня герои тоже куда только не попадают. Например, герой повести "Забытая дорога" из своей хоть и фэнтезийной, но насквозь привычной и не грозящей особыми сюрпризами обыденности попадает в проклятый лес.
— Не знаешь, кто его мог убить?
— Откуда же я могу знать? Вероятно, разбойники. Говорили, что в лесу пошаливает какая-то шайка. Да и в таверне вечно ошивались всякие проходимцы, — пожал плечами мельник.
— Кто бы его ни убил, теперь он превратился в настоящее чудовище и мне ни за что не пройти мимо него, — пробормотал Хорст.
— Руппи? В чудовище? — рассмеялся Отис, и от его смеха посыпался мусор с потолка и испуганно запищали мыши в тёмных углах. — Живой или мёртвый — Руппи остаётся добрейшим созданием в этом лесу. Просто бедняга запутался и наверняка напуган до судорог. Если встретишь его, просто скажи, что я давно жду его. Мне нужна его помощь.
— Ты знаешь Вильдану? — вновь подал голос крестьянин, решивший разузнать у разговорчивого призрака как можно больше, пока есть такая возможность.
— Кого? Какую ещё Вильдану? — удивлённо вскинул брови мельник.
— Это женщина, которую я встретил в лесу... — смущённо пояснил Хорст.
— Женщина? В нашем лесу? Ночью? — ещё больше изумился мельник. — И что она делала?
— Суп варила...
— Суп?! Женщина? Ночью в этом лесу? — снова переспросил Отис. — Что ты такое несёшь?
— Но это правда! Она угостила меня супом и рассказывала о себе...
— Сынок, думаю, ты уже достаточно успел узнать наш лес, чтобы понять, что это не самое дружелюбное место на свете. Посмотри на себя — ты ободран, вымок в реке, перепуган до такой степени, что уже не можешь бояться ещё сильнее. А эта женщина, по твоим словам, преспокойно варит суп посреди ночного леса, будто так и надо? Знаешь, мой нынешний вид способен многих довести до обморока, но существо, о котором ты рассказываешь, вызывает оторопь даже у меня! А ведь мне нынче не сможет повредить никакое оружие, да и большинство заклинаний даже почесаться не заставят! — разразился взволнованной речью мельник.
Попаданцы во времени тоже встречаются. Например, в рассказе "Встреча в городском парке".
Вдруг позади Курта сверкнула яркая вспышка, и служитель парка мгновенно забыл о странном посетителе. «Кому взбрело сейчас фотографировать? Темно же...» — отстранённо подумал Курт и медленно обернулся.
Посреди примятой клумбы стоял ещё один орк. Он был не в униформе, а в одной набедренной повязке. Если, конечно, не считать многочисленных бус, браслетов, перьев и нанесённых на волосатую шкуру разноцветных узоров. В руке он сжимал украшенный чьими-то черепами посох. Орк заметил стоящего возле клетки собрата и проревел какую-то фразу на непонятном языке.
— Это ты мне? — спросил парковый служитель. — Я не понимаю. Говори по-миртански.
— Твоя забыть родной язык и говорить как морра! — прорычал пришелец. — Ты из какой племя?
— Какое ещё племя? Я гражданин Миртанской Республики! К тому же, отвечаю за порядок в этом парке...
— А, твоя быть раб, — уверенно заявил украшенный перьями орк, небрежно отмахнувшись от собрата, а затем огляделся по сторонам. — Где Ур-Шак оказаться? Наверно, путать заклинание и попасть будущий время. Моя отдохнуть и вернуться назад.
Орк наклонился, выдрал из клумбы пучок огненной крапивы какого-то специально выведенного декоративного сорта и запихал в рот. Пожевал его, а потом разочарованно скривился.
— В этот ботва не быть магия! — удивился он. — А, пускай! Ур-Шак иметь много мана. Ур-Шак вернуться домой и так.
— Эй, что ты себе позволяешь! Эти растения — собственность муниципалитета и... — возмутился служитель парка.
— Твоя молчать и не орать на старший! Ты не видеть? Ур-Шак — говорящий с духи. А ты есть кто?
— Я здесь работаю...
— Моя и говорить — раб. Сейчас я уходить домой и забирать тебя тоже. Ты тогда быть вольный орк.
— Я и так дома! Никуда с тобой не пойду, проклятый сумасшедший! Я сейчас позову стражу...
Пришелец, больше не тратя слов попусту, вытянул вперёд волосатую руку, с которой сорвался какой-то блестящий голубоватый ком. Повеяло холодом. Униформист моментально превратился в неподвижную, сверкающую ледяными кристаллами глыбу.
Мракорис в клетке заскулил от страха и постарался забиться в угол ещё плотнее.
— Совсем худо. Орк трус. Теневой зверь трус, — разочарованно заключил пришелец и обернулся к Курту. — Ты тоже быть трус, человек?