7х7. Горнило миров

Автор: Бьярти Дагур

Ирина Якимова, "Горнило миров"

 https://author.today/work/93790

У романа есть масштабность, динамизм и хорошо вшитая в текст, последовательно разворачивающаяся интрига, регулярно высовывающая голову наружу через открывающиеся новые и новые обстоятельства. Они грамотно пришпоривают его в тот момент, когда почти смирился с предыдущим поворотом. Идея (внешняя) оригинальна и масштабна. Миры без предупреждения сплавляются, образуется новый конгломерат, население вынуждено адаптироваться к новой культуре и к новым соседям. Потом, как бывает, обнаруживаются подводные камни, способные в щепки разнести все цивилизации. Это грандиозный замах.

Умереть от этого замаха мне не дали несколько вещей.


Главное в романе сам концепт и развитие на его фоне историй эволюции нескольких главных героев, а не въедливое ковыряние в деталях. Наверное, материал, на котором концепт демонстрируется, даже намеренно уплощён, чтоб не отвлекались. Но сталкиваясь с таким зачином, невольно настраиваешься на столь же мощные образы.

Другой мир — это другое мышление, ритуалы, речь, культура, пища, физиология, сенсорные возможности, способы размножения, другая система гендеров и отношений между полами… А тут — сразу несколько разных цивилизаций сходятся. Это же какую сшибку разностей во всём можно устроить! Огромный котёл, в который вдруг покидали диаметрально противоположное. И… Этого нет. В романе есть только люди. Иногда выкрашенные в зеленый цвет, иногда с рогами, награжденные дополнительными способностями, но стопроцентные земляне. Ментальность и уклад землян двадцатых годов 21 века перенесены на иные расы и устройство параллельных миров очень бережно и до последней веснушки. 

Сплавление миров описано в нескольких абзацах, где обрисовано шоковое влияние такого грандиозного события на науку, культуру, религию, искусство всех участников, но когда начинаешь продвигаться дальше по тексту, — всего этого будто и нет. Есть расширение спектра рекламных роликов, торговые центры теперь принимают разных посетителей, хоть бы и орков, метро просто чуть удлинило ветки, а так — всё те же привычные по метрополитену фиолетовые, серые, зеленые, всё те же билеты, терминалы, информационные панели… Даркнет переименован в Альту. В общем, очень похоже на Сингапур или Дубай (и на Дели или Сомали, когда описывается иномирное гетто — лачуги из ржавого мусора), а на конгломерат миров — нет. Гегемонические настроения Земли точно такие же, какими были бы, иди речь о взаимоотношений метрополии и колоний в прошлых веках. Вместо потрясающего разнообразия —слегка видоизмененный знакомый пейзаж. После тех самых абзацев хотелось увидеть на примерах, как оно, но мне их отчаянно не хватало, как я ни пытался получившийся сплав прочувствовать и в него поверить.

Единственным негативным последствием склейки миров стал синдром избранного. Что? Вот так вот просто? Прошло десять лет. ВСЕГО десять. Наверное, я слишком скептик, ударенный реальностью за окном, где нескольких стран не могут договориться годами в конфликтах гораздо меньшего масштаба, но одной фразы «обошлось без глобальных войн» мне отчаянно не хватило. За короткий срок удалось разрушить все противоречия и избавиться от настороженности настолько, что царит абсолютная гармония? Политики не испугались потери влияния? Военные не подняли шухер, чтоб для начала устроить войну, карантинные зоны? Не было смертельных инфекций, которые как насморк для сонзианцев, а земляне от них мрут? Вспышки протеста, несколько террористических атак, радикально настроенные группировки фоново есть, но в целом всё довольно благостно. Где были религиозные институты (а они хоть в какой-то форме на земле сохранились, наверное, ну хоть какая-то деноминация?) до момента образования этих самых межмировых религий? Они тоже легко отдали поводья без споров и анафем? Как удалось договориться в правовом отношении? У рас разные понятия о приемлемом и недопустимом, то есть требовалась колоссальная работа по унификации уголовного и административного кодексов, всей судебной системы. Введение общей валюты — это очень громоздкий процесс, который перекраивает экономику всех участников, но всего за десять лет удалось урегулировать все вопросы. У миров общий интернет и даркнет, которые вроде бы никак не сегментируется, то есть у служб безопасности не встает вопросов о сохранности данных и их особо не беспокоит информационная война? Что с промышленностью? Один из участников цепи оказывается провокатором-вампиром, присасывающимся к водным и энергетическим ресурсам других миров. То есть разведка каждого из миров и экономисты были так легковерна, все сразу кинулись в объятия новым соседям и вообще не заподозрили такой возможности? Ресурсы и их дележка — первое, о чем будут волноваться в такой ситуации: станет ли их больше за счет новых колоний, кто окажется выгодным донором, кто попытается выехать за счет других. Возможно, у человечества в романе была альтернативная история, где отсутствует пример ЕС с Румынией и Грецией и тянущими их на своем горбу Германией и Францией. Каждый из участников конгломерата должен понимать, что угрозы есть, и экономические, и политические, и демографические. Должна быть мощная оппозиция глобализации. Но ее не чувствуется, одной фразы для нее не хватает. Все буднично ездят в метро, ограничиваются локальными недовольствами и не обращают особого внимания на зеленых или красных соседей.

По легенде, Земля в кои-то веки оказалась самой продвинутой, и допустим, никто не противился унификации технологий. Но — за такой короткий промежуток времени?.. Даже если они работали стахановскими темпами, даже если свели этапы проектирования, согласования, переговоров до минимума. И, помимо технологической части, даже если мы примем за данность, что все остальные миры перешли на единые стандарты вмиг, без периода паранойи и приглядки, остается разность физиологии, строения речевого аппарата, ментальности. Я не представляю, как за такой короткий срок можно создать универсальный язык, повсеместно его внедрить, настроить перевод во всех системах. Но даже если забить на лингвистический вопрос — аонийцы, сонзианцы, эскамарцы и земляне  одинаково мыслят, одинаково влюбляются, одинаково волнуются, страдают, испытывают одинаковые моральные терзания. Земные традиции флирта, ухаживания, дружбы, устройства общества —  ну абсолютно всё это не давит и не жмёт. Существа из разных миров. Существа, некоторые из которых много старше. Существа со статусом бога, созданные тысячелетия назад.

Десять лет — это очень мало для того, чтобы удалось полностью привить чужую культуру другой расе и нивелировать различия. Должно смениться несколько поколений, чтобы ушла несовместимость и настороженность, произошла ассимиляция. Нагонять продвинутость с отсталости тоже не так уж легко.  Трансформация, которая описывается в первых главах, возможна, если речь о нескольких десятилетиях минимум. Даже спустя полвека места стыков всё ещё будут очень видны. Сейчас это должен быть всё ещё безумно бурлящий котёл.

Для того чтобы перестать сопротивляться тем самым нескольким абзацам, мне нужно постоянно получать в тексте примеры — живые примеры из всех описанных областей, конфликты, артефакты, церемонии, сценки коммуникации, эпизоды в том же самом метро, картинки новых предметов искусства, новости. Для того чтобы видеть в персонажах аонийцев, эскамарцев, сонзианцев, а не в лучшем случае серба, итальянца и русского одинакового возраста и уровня образования, мне жизненно нужны примеры инаковости. Для того чтобы поверить в другую флору, фауну, социум, мне отчаянно требуется больше, чем описания через многоцветность. (А пока в памяти другие миры остались пятнами, потому что мелькало очень много названий цветов. )

Ладно, сказал я себе, главное тут идея, а декорации условны. Но очень сложно воспринимать трагедию сливающихся и потом разрушающихся миров с требуемым уровнем сопереживания, если эти миры как набор статистов.


Всего много. Правда много. В том числе разного символичного и архетипичного. Почему бы и нет. Но оно не до конца рассортировано по полкам, конфликты и линии не распределены по разным уровням. Они все звучат с одной степенью громкости (на максималках) и выхвачены прожекторами одинаково ярко.  Я не знаю, что именно автор определил для себя как сокровенную сердевину замысла, поскольку впереди ещё два тома, а это в переводе на язык трилогии означает, что только-только началось развитие основного действа и развёртывание генеральной идеи. Ближе к концу трагедия миров начала сдавать позиции и понемногу затухать, отдавая всё больше пространства в кадре линии обретения себя и линии любовной. Здесь сопереживать получалось больше, потому что и конкретики выдали больше. Очень понятная история любви и страхов. С хорошим символизмом раздачи себя. Но волноваться о судьбе Цепи не получается уже совсем. Если романтическая линия и линия самоосознания и есть первая задача романа — отлично, но, может, тогда притушить революционные идеи в начале и как-то дать понять, что это больше про внутреннее, нежели про баррикады и вселенные?

Та же штука с языком и стилем. Весь текст звучит в одной тревожной тональности и на одной ноте. Накал, потом накал, потом ещё накал, надо добавить накала… Момент поворотный, судьбы миров, всё понятно, но ощущение поворотности притупилось задолго до самых пиковых событий, потому что невозможно постоянно вслушиваться в монолог человека, который кричит в полный голос. Двадцать одна глава надрыва. Постоянное прокрикивание вслух состояний. Героиня бросает в пространство всякие «Куда я иду?! Что я творю?!» «Во что я вляпалась-то?!», и это выглядит как пояснительная бригада — честное слово, я могу представить эмоции персонажа, который падает в пропасть или бежит от преследователей, без услужливых подсказок «Как же мне страшно/Угодила же я в переплёт». Ещё очень хотелось обыграть Аду контрастом — увидеть её заторможенной вначале, скованной, то есть человеком, которого пичкали перапаратами, притупляющими мозговую деятельность, и убаюкивали отупляющей рутиной. Потому что сейчас она воспринимает всё в первых главах столь же ярко и трепетно, как после разблокировки, а такая острота реакций от пациента психушки с шестилетним стажем более фантастична, чем сплавление миров. Ладно, эмпату после активации сердца бога позволено так эмоционировать, но почему та же степень напряженности в главах, которые отданы другим персонажам?

Много повторов. Сравнение с океанскими волнами на третьем разе стало ощущаться — повтором. На четвёртом — перебором.  Главы нашпигованы «иномирными» названиями и именами — там, где не обязательна такая плотность этих имён и названий. Это как поверх сгущенки намазать варенье и потом посыпать сахаром. Иномирности в моём восприятии не прибавилось, фонетический шум возник. 

Героиня, и тут я могу её пожалеть, поднята на щит как надежда всех миров, однако ее эмпатическая способность используется вовне только пару раз, и на самом деле даже не факт, что используется, потому что соратники сами признают: толпу воодушевляет само ее присутствие. Она очень быстро становится даже не оружием, как того опасается, а флагом, бутафорией, которая, переходя из рук в руки, может «настраиваться» нужным очередному лагерю образом, сверхъестественный дар оказывается не магией, а гаджетом, а применение она находит не в организации межмировых революций, а в смелости смотреть по сторонам, дышать полной грудью и влюбляться. Как водится, именно эти дерзости всегда и блокируют хитроустроенными программами. Вот здесь бы я даже порадовался, если бы они с Юлем показали всем повстанцам средний палец и ушли в сады жить для себя, а не занимались аутоагрессией-членовредительством и не запирались в психушке. Ну и частная мысль вслух — бы хорошо упомянуть вскользь, что благодаря рывку, который сделала медицина, Ада в юности прошла курс лечения, потому что героиня-альбинос — это не только эффектный цвет волос, но и инвалидность впридачу. Видела бы она без не больше крота и остро завидовала бы Линце. Правда, после такого лечения она лишилась бы своей окраски. Из выданной Аде передышке понятно, что она проявит себя в следующих книгах, а сейчас была как бы распевка.

Оценки:

1. Логичность изложения — 8. В пути между двумя станциями основная идея романа то ли незаметно перебралась на другую колею, то ли ушла в депо, где героиня до следующих двух частей переводит дух, а читатель утешен тем, что все не так беспросветно. 

2. Сюжет — 8. Почему-то авторы любят полагаться на единственную избранную, которая обязательно должна быть немножко обиженной жизнью в начале. Это сразу снижает интерес к замыслу почти до нулевой отметки. Избранная и спасение ею миров — это сразу калечащий выстрел в шикарную идею о том, как сливаются и умирают миры, и что делать с сердцем бога внутри себя. История близнецов была самой увлекательной линией с законченной композицией и чёткими акцентами, заслуживающей выноса в отдельный роман. Здесь она... нет, не мешалась под ногами у революционной и романтической линий, а уверенно перетягивала одеяло на себя — и вполне заслужено, потому что хорошо структурирована и эмоционально сбалансирована.

3. Тема и конфликты — 7. Конфликт личностный мне был интереснее глобального, потому что иллюстрирован богаче. 

4. Диалоги — 6. Я собирался поставить выше, но у меня не получалилось вспомнить ни одного диалога. Они после прочтения романа слились в один.

5. Герои — 6. Самым выразительным героем оказался Линце. У него есть мотивация, бэкграунд, череда поступков, многомерность характера, неоднозначность. Он не показательно «плохой мальчик», которым любуются, поругивая для вида, и не инфантильно-«хороший мальчик», как Юль, которым нужно умиляться. Просто личность, которая может делать ошибки, гадости, испытывать чувства не самого приятного спектра, потому что вообще-то все живые люди их испытывают, действовать за спиной, быть эгоистом и иметь некие свои амбиции и желания, помимо спасения миров и высокого благородства. Остальные персонажи отходят в глубину сцены. Юль страдает, угрызается, демонстрирует замысловатый способ селфхарма и самобичевания, и в какой-то момент кажется, что откровенно набивается на материнское утешение. Мария Павловна хорошо печет лимонный пирог и заменяет Аде мать. Отец Ады строит карьеру и ведет себя как типичный чиновник, хорош. Сама Ада — в этом томе включается рядом с кем-то другим. Её активирует то забота Марии Павловны, то злость на отца, то любовь к Юлю, то страх перед ответственностью, которую на нее возлагает правительственная группировка, то страх перед собственными чувствами, которые ей вроде как имплантировали, то непонятные игры близнецов. Остальные — их много, очень много. (Все — люди)

6. Стиль и язык — 7. Есть очень красивые страницы, с высокой образностью. Есть те, где эта образность не нужна, но она все равно выгружается в тех же объемах. Есть первая часть, где язык максимально выхолощен. Перехлёст эмоциональности идет и в плюс, и минус, потому что, с одной стороны, отражает специфику восприятия Адой мира после имплантации «сердца бога», а с другой стороны — нам-то такого не имплантировали. И через пять страниц ажитации уровень восприимчивости к творящемуся вокруг и внутри Ады резко падает, так что спокойно пьешь кофе и следуешь через ее эмоциональные горки и общий драматизм как по ровному шоссе. Иногда утомляясь.

7. Впечатление от текста в целом — 6. Для восприятия романа нужно очень сильно принять его условность, потому что впилиться в авторскую вселенную, где девушку похищают из психушки прыжками по потолкам, ходят сражаться с богами, пересекают несколько миров на метро, а вот эти славные понятные люди на самом деле иномиряне, — это осознанное усилие над собой и включение в предложенную автором игру.  Мне мешало ощущение, что я застрял между полной и откровенной условностью и указаниями на осязаемую выстроенную реальность, которую нужно воспринять не как метафору, а именно как реальность.

+18
247

0 комментариев, по

1 098 78 26
Наверх Вниз