Сильные и независимые женщины
Автор: AnevkaЕсть нынче такой тренд.
Вообще говоря, тенденция-то хорошая: социальный уклад, требовавший от женщины тянуть на себе весь дом, включая детей, мужа и престарелых родителей, но при этом прикидываться глупой и слабой, чтоб ЧСВ мужчине почесать - ну такое себе. Хорошо, что от этого пытаются уходить.
С другой стороны, реализация этой тенденции в современной художественной культуре меня то и дело расстраивает. Я в принципе не в восторге от агрессивных женщин, бьющих морду всем кому ни попадя (будем честны - я и от мужчин таких не в восторге). Но и в других аспектах авторы историй частенько перегибают палку и вместо того, чтоб превознести достоинства женщин, низводят мужчин до уровня хомячков.
Это досадно.
Я всё-таки за равноправие во всех смыслах. И за взаимное дополнение, а не доминирование любой из гендерных сторон.
Уважаемый Арсений Козак запустил флешмоб на тему дам, спасающих мужчин. И, я считаю, тема отличная, поскольку раскрыть её можно по самым разным направлениям.
Начать с дев-воительниц или мега-магичек (их в изобилии можно отыскать ещё в русских народных сказках, знаете, эта трагичная ситуация: вышла Василиса Премудрая за Ивана Дурака и стала Василиса Дура).
Если удариться в реализм и романтизм - любящие жёны, выцарапывающие мужей у разного рода зависимостей: алкогольной, наркотической или игровой.
Или вот женщины, спасающие мужчин из плена, вывозящие с мест боевых действий, залечивающие раны и вот это всё.
А нынче всё более актуальным становится спасение мужчин от одиночества, связанных с ним депрессивных состояний и прочих психологических проблем.
Однако Арсений Козак в своём посте поднимает ещё один вопрос: обязательно ли такое спасение женщиной мужчины приводит к романтической связи?
Мой ответ: нет, совершенно не обязательно. Хотя и возможно.
В качестве примера приведу одного своего персонажа, которого по ходу действия спасают разные женщины.
– А смотри, какого зверя тебе принесли! Видел его, Джегг?
Оле указывал куда-то в угол кровати. Джегг вздрогнул от перспективы оказаться рядом с каким-то зверем, но оцелот, сидевший за его подушкой, оказался плюшевым. И не слишком реалистичным: с гипертрофированно большой и круглой головы на Джегга смотрели неестественно огромные и яркие глаза.
– Энна сказала, его Голубоглазик зовут.
– Гхм… – Джегг растерянно разглядывал игрушку, не зная, как на это реагировать.
– Она часто заходит к тебе, меняет вот цветы, – священник снова подвинул вазу на столе. – Сказала, зверюшку ей папочка подарил. Да, подарил… Когда кошмары ей начали сниться. Всем иногда кошмар может присниться, знаешь ли. А Голубоглазик может ловить дурные сны. И есть их. Ты первое время всё стонал и метался сильно, сильно-сильно, никакого сладу не было. Датчики срывал, срывал и трубки, вот, тоже.
– Я не помню никаких снов, – Джегг равнодушно уронил оцелота на постель.
– Значит, Голубоглазик в самом деле так хорош, как папочка Энны говорит, – произнёс белый священник на этот раз без тени улыбки. – Ты держись этой девочки, парень. Крепко-крепко держись. Таким, как ты, знаешь ли, всегда нужен рядом кто-то такой, как она. Нужен, нужен… Уж поверь мне.
Джегг попытался выдавить из себя вежливую улыбку.
– Не веришь, – Оле наклонил голову набок и рассмеялся. – Я вижу, что не веришь, не веришь… Ну это ничего, это ничего… не всё сразу. Это придёт, потом придёт. Стил расскажет тебе. Вот вернётся, и тогда расскажет. Он умеет обращаться со словами, этот Стил. Чёрные священники все должны уметь. О, вам это надо уметь. А я могу только немножко показать.
Оле сел на край кровати Джегга и легонько дунул ему в глаза. От неожиданности юноша быстро заморгал, а потом… на мир снова опустился серый фильтр. Как тогда, перед обмороком. Но всё же не совсем такой же: большая часть комнаты погрузилась в полумрак, хотя шторы всё ещё были подняты и Джегг видел за окном солнечный диск, но некоторые предметы стали испускать собственное свечение. Цветы на столе переливались радугой, и, хотя стояли они далеко, Джегг явственно стал ощущать их аромат. Неярким оранжевым светилось дерево полки – её собственноручно вытесал и собрал дед. Плюшевый оцелот, всё такой же несуразно большеголовый, выглядел почти живым, а глаза его превратились в два голубых фонаря. Мягким зелёным сиянием наполнял всё вокруг авалонский шёлк.
– Откуда это у тебя? – спросил Оле, ущипнув и приподняв вверх краешек пододеяльника.
– От мамы, – машинально ответил Джегг, разглядывающий свою руку в этом странном, но успокаивающе-приятном зелёном свете.
– А-а-а, вот оно что! – Оле весело захлопал в ладоши, – Мама! Мама это хорошо. Мама это оч-чень-очень хорошо. Молодец твоя мама! Молодец-молодец!
Сам белый священник тоже светился. Джегг видел это периферийным зрением, но как только попытался взглянуть на Оле прямо, зажмурился от слишком яркого света, а когда открыл глаза, комнату снова заполнял обычный зимний день.
– Что это было?
– Что было? – Оле растерянно захлопал глазами. – Было-было… О, это, знаешь ли… Привязанность. Любовь. Благодарность. Забота о тебе. Всякие такие вещи, всякие. Ты очень много потратил всего. Остался совсем пустой. Пустым плохо быть. Плохо-плохо. Природа не терпит пустоты, знаешь ли. Если долго оставаться пустым, внутрь может пробраться всякая жуть, и всё! Для тебя места там уже нет. Стил бы мог помочь, если бы рядом был. Он умеет делать цепочки. Крючки. Цеплять за них людей, как рыбку. Да-а… как рыбку-рыбку! А я не мог, не мог… не умею, как он. Но я посмотрел – тут много есть всего. Твоего. Много есть. И Огг сказал, что ты и сам умеешь делать крючки. И я решил, что, если тебя сюда положить-положить, цепочка совсем-совсем коротенькая должна быть. Ма-а-аленькая совсем. Что тогда ты справишься сам. – Оле радостно закивал. – Так и произошло. Да! Ты не умер. Хотя должен был умереть, такой ты пустой был. Такой пустой, что не только хорошие сны попали внутрь. Всякие. Некстати улетел этот Стил! Некстати-некстати. Пока его в Космопорте нет, на месте, где он должен быть, тоже образуется пустота. Пустота-пустота! Он заплетает и заплетает паутиной дыру, но её постоянно кто-то рвёт. Рвёт и рвёт… Да… Ты не утонул в пустоте, нет. Нет-нет, не утонул. Ты зацепился за простыню и плыл на ней. – Оле тихонько рассмеялся. – Как тюлень. На льдине. Плыл и плыл. Но твари из пустоты не давали выбраться тебе. Они прыгали и прыгали вокруг. Я не смог их поймать. Я госпитальер, а не ловец. Стил бы сумел. У него есть крючки и для тварей, не только для людей. Ох уж эти крючки! Но потом Энна пришла. Энна… да. Хорошая девочка. И оцелот у неё хороший. Всех тварей поел. Всех-всех. Вот тогда ты сам и вылез наверх. Сам вылез. Стил хорошо тебя научил. Хотя и рано. Он не должен был. Ох, так не должен был!
– Я… – Джегг устало потёр переносицу. – Я мало что понял.
Оле лишь улыбнулся и ободряюще закивал.
– Но вы могли бы научить меня, как самому видеть эти… этот свет от предметов? Мне кажется, это важно.
– Тебя-а-а? – Оле посмотрел на юношу с таким удивлением, как будто у него выросли рога. – Нет-нет, Джегг. Тебя не могу. У тебя неподходящая голова. И совсем забитая уже. Как у Стила… он, знаешь ли, однажды показал мне, что там, у него в голове. Это же кошмар! Кошмар-кошмар! Сплошные верёвки, канаты, цепи, цепочки, замки и крючки. Всё переплетено. Всё завязано. Нет, Джегг, – белый священник на мгновение замер, погрузившись в задумчивость. – Энну могу научить. О, да-да. Энна хорошая девочка, её я научу-научу! Это обязательно. Это понадобится ей. И тебе. Но потом. Позже. Не сейчас. Сейчас принесут бульон.
Из "Чёрного священника".
Но увы, романтическая линия с Энной не сложилась.
– О, Джегг… – Рейвз удручённо махнул рукой с зажатым в ней скипетром. – Как ты не понимаешь? Ты разрушаешь сам образ священника. Ещё и этот твой беспородный оцелот! Неужели, нельзя было завести нормального боевого зверя? Вот как у Энны.
– Я, если ты вдруг не заметил, не Энна, – тембр голоса Джегга приобрёл бархатистую мягкость, отозвавшуюся у белого священника неприятным чувством. Зачем он вообще заговорил про этого дурацкого оцелота?
– Ладно, давай ближе к делу, – Рейвз естественным, как он надеялся, движением засунул скипетр подмышку и решительно проследовал вдоль галереи, поманив чёрного священника за собой царственным жестом. – Я пригласил тебя сегодня не для того, чтобы обсуждать оцелотов.
Джегг следовал за Рейвзом, смиренно опустив очи долу: смотреть на старого приятеля было неприятно. Ещё совсем недавно талантливый белый послушник восхищал его. Умный, эрудированный, но, самое главное, очень светлый молодой человек лучился энтузиазмом. Он строил планы, как можно безболезненно соединить идеи Священной Миссии и архаичные религиозные верования аборигенных народов, основываясь на первостепенной ценности таких категорий как любовь и дружба. Добавьте к этому привлекательную внешность, правильные черты лица, волевой подбородок и чуть вьющиеся волосы до плеч – и вы получите воплощение ангела из древнего христианства Старого Дома.
– Легион настаивает, чтобы я перевёл тебя в более подобающее место, чем твой захолустный диоцез, – говорил, между тем, Рейвз. – Они не в состоянии обеспечивать должную охрану такой огромной мало заселённой и совершенно не укреплённой площади. А тебя вскоре опять попытаются убить.
– Все рано или поздно умирают, – безучастно заметил Джегг, раздумывая над тем, что прекрасный ангел, с которым так приятно было беседовать о вопросах морали, тоже погиб где-то в груди Рейвза, сражённый мечом высокомерия. – Я не стану исключением. И о вооружённой охране никогда не просил.
– Но Энна беспрестанно настаивает на ней!
Чёрный священник промолчал, однако фраза «Я, если ты вдруг не заметил, не Энна» ясно читалась у Джегга прямо на лбу.
«Почему ты на ней не женился, а? – тоскливо подумал Рейвз. – Она ведь без ума от тебя. И это решило бы разом столько проблем! Нарожали бы детишек, а Энна постепенно выдрессировала бы из тебя респектабельного человека».
Из "Тернистой звезды"
Справедливости ради надо признать, что девушка, с которой у ГГ любовь таки случится, его тоже спасла. Но это уже другая история.