Флэшмоб «Любимые стихи».

Вадим Шефнер. «Притча о дереве».

                             1.

Жил человек в селении одном,

Бесхитростно трудился день за днём,

Ни злата не имел, ни серебра,

Был незлобив и всем желал добра.

Желал добра - но что он сделать мог?

Однажды к перекрёстку двух дорог,

Где степь кругом пуста и широка,

Он саженец принёс издалека.

Вонзая заступ в лирный чернозём,

Он яму рыл - и думал о своём:

       «Не вечен я. В каком-нибудь году

        С физического плана я уйду,

       Но дерево, посаженное мной,

       Останется - и каждою весной,

       Возобновляюсь по воле естества,

       Шуметь здесь будет юная листва;

        Здесь в знойные, безоблачные дни

        Рад будет путник отдохнуть в тени…

       Примите ж, люди, мой посильный дар, -

       Будь я богаче, я б вам больше дал…»

Вдруг звякнула лопата о металл.

Был человек тем звуком поражён,

Над чёрной ямой наклонился он

И с изумленьем из земли извлёк

Окованный железом сундучок.

Клад этот, видно, пролежал века -

И нижняя прогнившая доска 

Отпала сразу… Вырвался на свет

Поток колец и золотых монет,

И тех гранёных маленьких камней,

Что золота и платины ценней.

-О, диво! О, удача из удач!

Воскликнул новоявленный богач. -

Предвижу я, какой мне с этих пор

Для добрых дел откроется простор!

Все ценности, лежащие у ног,

Упрятал он в дорожный свой мешок

И, сгорбившись под ношей дорогой, 

Благословляя жребий свой благой,

Пошёл домой, исполнен новых сил.

Но дерево он посадить забыл.

                            2.
Мы знаем, чем мостят дорогу в ад,

А наш добряк был волей слабоват.

Удача навалилась, как медведь, -

Не так-то просто золотом владеть.

Сей благородный солнечный металл

Владельца быстро перевоспитал,

И светлые порывы прежних лет 

Затмились блеском жёлтеньких монет.

(Хоть не ржавеют эти кругляши,

Но могут вызвать ржавчину души.)

Земных соблазнов он не превозмог,

Посёлок скромный стал ему немил, -

Он место обитания сменил,

Возвёл высокий каменный чертог,

Завёл себе низкопоклонных слуг,

Друзей дешёвых, дорогих подруг.

Пиры, увеселения - без конца…

Но днём и ночью у его дворца

Стояли два наёмных молодца 

И нищих отгоняли от крыльца.

К чужим печалям стал он слеп и глух

Фортуной изнасилованный дух, 

И ползал он среди житейских благ,

Как в мясе заблудившийся червяк.

Лишь иногда, глухой тоской тесним,

В толпе гостей бездонно одинок,

Он вспоминал: забыто что-то им.

Но что забыто - вспомнить он не мог.

                              3.

Затем в чередование праздных лет

Зловещий обозначился просвет.

Внезапно золотой запас иссяк,

Жилище отобрали за долги, -

Побрёл искать пристанища босяк…

Надругаюсь, ни подруги, ни слуги.

И вот от пиршественного стола 

Нужда его в лачугу загнала,

А там болезнь швырнула на кровать, - 

Теперь, дружок, извольте умирать.

И ощутил он, погружаясь в бред,

Что он идёт пустыней много лет;

Нависло солнце над пустыней той

Гигантскою монетой золотой.

Шептал изнемогающий старик:

    - Я в огненной ловушке, взаперти, - 

   Мне нужно тень зелёную найти, 

   Чтоб от лучей укрыться хоть на миг,

    А нет листвы - хотя б древесный сук, 

    Чтобы в петле избавиться от мук!..

В пустой пустыне он пустился в бег,

Надеясь, веря из последних сил…

Вот тут-то и припомнил человек, 

Что дерево он посадить забыл.