Новобезяз

В текущем, наверное, самом странном за всю историю человечества, столетии стало очень популярно повторять к месту и не к месту как будто все объясняющую и придающую беседе флер интеллектуальности фразу, приписываемая Джорджу Оруэллу, автору самой известной в мире антиутопии «1984», о том, что писатель создавал данное свое произведение как грозное предупреждение, а не как руководство к действию. 

Но дело в том, что антиутопии писались именно как программы. 

Один из самых сильных моментов в «1984» (при том, что «1984» это один сплошной сильный момент) заключается в том, что любое тоталитарное общество начинается с внедрения специально созданного искусственного языка - новояза. 

Если коротко, оруэловский новояз - это язык, в словаре которого не содержится номинаций для критики существующего формата общественных отношений. Другими словами, это язык, на котором технически невозможно инакомыслие. Состояние «все понимаю, а сказать не могу» - самая надежная гарантия нераспространения протестных настроений. 

Но если на оруэлловском новоязе невозможно было сформулировать всего лишь определенные крамольные идеи, то на языке, вовсю создаваемом сегодня, и уже полным ходом внедряемом в современном обществе, невозможно сформулировать какие-либо идеи в принципе. 

Язык искусственного интеллекта делает невозможной не просто способность мыслить определенным образом. 

На этом языке невозможно мышление как таковое.    

Письменный текст и устная речь  

Существует неписанное (а, может, где-то и писанное, не интересовалась) правило: когда журналист берет интервью, он должен послать готовый материал своему собеседнику, чтобы тот подтвердил, что все им сказанное журналистом было изложено верно. Я слышала также, что на самом деле как будто производить данную процедуру автор не обязан. У него есть диктофонная запись для защиты от необоснованных претензий спикера в случае, если оные последуют, интервьюируемый может подать в суд за клевету, если автор припишет ему слова, которых он не говорил. Но чтобы не портить отношения, особенно в маленьком и болезненно щепетильном в плане публичных выступлений городке, я всегда сама была заинтересована в том, чтобы внести в текст все исправления собеседника до публикации - от греха. 

Я всякий раз законопослушно отправляла черновик, а дальше начиналось самое занятное. Мой спикер, предпочитающий общение посредством голосовых сообщений ввиду того, что формулирование небольших и несложных письменных посланий представляет для него существенное затруднение, ничтоже сумняшеся засучивал рукава, усаживался за стол и, поплевав на ладони и растерев, лихо переписывал мой текст согласно собственным представлениям о том, как должен выглядеть журналистский письменный - профессиональный - текст. 

Я с трудом представляю себе ситуацию, чтобы я, открыв ногой дверь в кабинет, например, стоматолога, вытолкала того из того кресла и забралась бы с бор-машиной в рот пациенту. Но вот делать за журналиста его работу и писать тексты умеют поголовно все, кроме одной-единственной категории лиц - тех, для кого написание текстов является их непосредственной профессиональной деятельностью. Полученный, изрядно раздражавший меня, опыт, впрочем, позволил мне воочию наблюдать, что носители языка не очень хорошо представляют себе, чем отличается письменный текст от устной речи. Люди убеждены, что все, что написано буквами - это письменный текст и есть. 

Присылаемые мне обратно отредактированные варианты бывали двух видов. 

Первый тип «редакторских правок» - это попытки придания своему высказыванию «солидной солидности» и «умной умности» путем нагнетания наукообразности, превращающей живое непосредственное высказывание как минимум в нечитабельный набор штампов и клише, а чаще - в карикатурный набор канцеляризмов, высмеянный в анекдотах про торжественные речи военных и чиновников.  

Второй тип исправлений - аккурат и есть та самая попытка придать письменному изложению вид более привычной, легче воспринимаемой и кажущейся более «правильной» устной речи. 

Чем отличаются письменный и устный языки? 

Для устной речи характерны: 

максимальные упрощения формулировок согласно общественному требованию быть проще;

многократные повторения одной и той же мысли с целью облегчения понимания слушателем этой самой не самой сложной мысли; 

разжевывание собственных и без того совсем простеньких шуток во избежание обиды воспринимающей, склонной к праведному гневу по поводу и без, стороны;

самоирония, переходящая в самоуничижение и прочие всевозможные виды расшаркивания перед собеседником (то самое упомянутое «от греха»);

обилие (невыносимое) уменьшительно-ласкательных форм (сюсюканье) и хождение перед аудиторией на настолько мягких лапках, что это уже напоминает попытку парить в воздухе.

Устная речь это инструмент коммуникации, созданный не столько для обмена информацией, сколько для корректировки отношения объекта к субъекту или другим объектам, а также для побуждения объекта к определенным действиям - читай, для манипуляции. 

Устная речь процентов на восемьдесят, если не больше, это невербальные сигналы: жестикуляция, интонации, громкость голоса, междометья, оханье, аханье, ойканье, нервические смешки (запредельно много), сопение и кряхтение, тяжелые вздохи и говорящие покашливания, выразительные взгляды, «язык тела», насупленные брови и свирепо натопорощенные усы, изменение цвета лицевых кожных покровов, степень увлажненности корней волос, состав выдыхаемой газовой смеси и даже вибрации воздуха, вызываемые пульсом собеседника.

Письменный текст (впрочем, это тавтология, потому что текст может быть только письменным) это инструмент мышления. 

Мышление, в свою очередь, это процесс получения, накопления, анализа и систематизации информации, установления причинно-следственных связей, позволяющих давать оценки, делать выводы, соизмерять риски, прогнозировать и планировать собственные ответные действия. 

Письменный текст это поиск и генерирование смыслов.

Если устная речь это ответы на вопросы «что, где, когда», то письменный текст это попытка ответить на вопросы «как, зачем и почему».

Для устной речи задействовать высшую нервную деятельность не обязательно, обучить устной речи можно даже птиц. К примеру вороны просто поражают своими феноменальными способностями в освоении человеческих языков: этих грандиозных представителей пернатых можно научить изъясняться на уровне трех-пятилетнего ребенка. 

Единственное, что является подлинно человеческим умением, отличающим человека от всех других живых существ, - способность читать и писать.

Способность мыслить.

Язык и эмпатия 

Некоторые антропологи предполагают, что человечество зарождалось на африканском континенте в тот доисторический период, когда там на протяжении долгого времени сохранялся поистине райский оранжерейный климат. Водоемы были теплыми и мелкими, и в них было полным-полно пищи. Палеоантропам достаточно было просто войти в воду по колено и можно было начинать черпать икру пригоршнями прямо голыми руками.

В это время, предположительно, предки предков человека и лишились шерстяного покрова, не актуального в теплых купальнях. Вероятно, тогда же они перешли и к прямохождению - входить в воду на двух ногах было куда как сподручнее, чем на четвереньках. И все бы было ничего, если бы, как гром среди ясного неба, не грянуло резкое похолодание. Это был форменный конец света. Дармовая кормовая база исчезла, а бедные изгнанные из рая гоминиды представляли собой прежалкое зрелище. Атрофировавшиеся за ненадобностью мышцы и челюсти, паршивые по той же причине реакции, никудышная скорость бега, зрение и слух ни о чем. Выжить с таким скудным набором вводных данных можно было только большой группой. А чтобы сосуществовать в группе, нужно было научиться подавлять свои животные инстинкты, в частности, научиться делиться едой - чтобы сообща охотиться и по-честному делить добычу. Для обслуживания настолько сложного альтруистического поведения требовался новый специализированный центр в мозге, и он появился. У прапредков людей начали интенсивно формироваться лобные доли, благодаря которым и стало возможным обретение дара речи.

То есть, это крайне важно зафиксировать, - речь и эмпатия (способность чувствовать чужую боль как свою, что, собственно и называется человечностью) - это тесно связанные вещи, управляемые одним центром мозга. В этом ощущается то ли величие замысла, то ли неукоснительно соблюдаемые законы природы, направленные на сохранение баланса: давать приматам настолько грозное оружие, как язык, не сопроводив это предохранителем в виде совести было бы крайне опрометчиво. 

С появлением соцсетей можно было наблюдать в режиме реального времени, как шокирующе молниеносно, со сверхзвуковой скоростью деградирует журналистика и авторы. Специалисты, еще буквально пару лет назад умевшие писать большие аналитические журналистские материалы, буквально на глазах утрачивали способность формулировать сложносочиненные и сложноподчиненные, а даже и простые, но развитые предложения, и начинали писать посты, похожие на горстку рассыпавшихся на запчасти, не связанных между собой синтаксически и логически компонентов-хештегов с кучей грамматических ошибок. 

Невооруженным взглядом можно было видеть, как последовательно и планомерно, шаг за шагом, осуществлялся очевидно управляемый процесс. Сначала невзначай было разрешено оправдывать позорную безграмотность сообщений в сети сверхскоростным темпом жизни - мол, некогда исправлять опечатки и ошибки, ничего страшного, смысл же понятен. Подзабытый ныне, но еще совсем недавно безумно (во всех смыслах) популярный «албанский язык» легализовал исковерканные изувеченные формы, придав им статус невинной безобидной шутки. Душнилами и грамар-наци начали называть умников, указывавших на ошибки, замечания подобного рода стали считаться дурным тоном, дидактичностью, морализаторством, неэкологичным общением и хейтспичем. Разнообразие смайлов и эмодзи предоставило возможность обходиться без слов вовсе. 

Одновременно с этим в массовой культуре возник и начал настойчиво, если не сказать репрессивно-навязчиво популяризироваться образ социопата - обаятельного саркастичного мизантропа ("Доктор Хаус", "Теория Большого взрыва", сериал про Шерлока Холмса с Камбербэтчем). Объяснимой разве что только стокгольмским синдромом народной любовью пользуются "дилеры мнений", демонстрирующие социопатическое, издевательское пренебрежение к своим подписчикам. 

Кому-то явно очень мешают лобные доли человеческого мозга. Кому-то очень нужно отключить обе их функции: способность думать и, что еще важнее, способность по-человечески относиться к ближнему. 

После поистине изуверских манипуляций с естественным интеллектом, результатом (целью) которых стало возникновение феномена "когнитивная инвалидность", людям предложили компенсацию. Искусственный Интеллект.

Пользователи ИИ в полнейшем восторге от новой игрушки. ИИ-священникам исповедуются в грехах, ИИ-психологам рассказывают о детских травмах, при помощи нейросетей пишут поздравления родным людям, потому что написать совсем коротенький, но искренний текст о том, как сильно ты любишь близкого человека, уже стало непосильной задачей. 

И дело не только в том, что людям не хватает слов, чтобы выразить свои чувства. 

Катастрофа в том, что этих чувств уже нет. 

Потому что когда чувства есть, ты найдешь слова. 

На Хэд Хантере компании уже вовсю ищут себе в штат сотрудников, способных сформулировать задание для ИИ. Потому что скоро даже просьбу "напиши поздравление от меня для моей дочери" сформулировать самостоятельно среднестатистический пользователь ИИ уже будет не в состоянии. 

Концлагерь без слез

Во время стажировки в издательстве я получила возможность понаблюдать (удручающая картина) за изнанкой современного книгопроизводства. Девяносто процентов издаваемых сегодня книг это все еще по-прежнему, казалось бы, уже до кровавой рвоты должная бы осточертеть всем инфоцыганщина, но ужасает даже не это. Сегодня девяносто процентов книг - это инфоцыганщина, написанная ИИ. 

Общаться с заказчиком, подрядчиками (редакторами, корректорами, документоведами, иллюстраторами и дизайнерами) своими словами у сотрудников издательства нет права. Существует подборка шаблонов, которыми все обязаны пользоваться, и эти шаблоны - один в один стандартные безличные ответы ботов. 

Инструктируя меня во время моего испытательного срока, моя наставница написала мне, что прежде чем отправлять текст на редактуру редактору, я должна "не забыть про правообладание". Не забыть про правообладание я была готова всей душой, но я понимала, что просто помнить про него явно будет недостаточно. От меня определенно требовалось выполнить какое-то действие. Когда я осторожно попыталась уточнить, каков именно должен быть алгоритм моих телодвижений, мне дали понять, какого плачевно невысокого мнения о моих компетенциях обучающие меня люди, после чего меня отправили к документоведу. Я решила, что раз ответы на подобные вопросы знает документовед, значит, речь идет о подписании какого-то документа - договора о неразглашении или чего-то в таком роде. Однако выяснилось, что документовед тоже не в курсе, о чем может идти речь. Совместными усилиями мы пришли к выводу, что имелось ввиду "прикрепление файла к аккаунту главного редактора". Мне прислали получасовую видео-инструкцию, как выполнить порученное мне поручение. А дальше... от состояния шока я отходила несколько дней. В видео-ролике рассказывалось о том, как в настройках доступа к гугл-документу сделать правообладателем главного редактора. 

Все, что я хотела, что я пыталась выведать от наставника - название. Название действия, которое я должна была выполнить и которое называется "измените в настройках доступа к файлу правообладателя". Я бы пошарила по документу и сама бы во всем разобралась, погуглила бы в крайнем случае. Но - моя наставница, общающаяся строго посредством рассылки шаблонов - ввиду крайне бедного словарного запаса и неспособности связывать слова в словосочетания и предложения, не смогла сформулировать сама настолько простейшую фразу. 

Во время моей работы в федеральных СМИ я стала свидетелем проводимого Яндекс-эксперимента. Работа в современном интернет издании - это когда небольшенькая ферма райтеров мониторит инфопространство, берет (крадет) новости, переписывает их при помощи ИИ и публикует у себя на сайте. Качество текста, темы новостей, подача не имеют значения вообще. Написание текстов при помощи ИИ не только не порицается, сегодня это новый стандарт. Именно при помощи ИИ тексты писать и нужно, как раз наоборот, авторские статьи с индивидуальной стилистикой сегодня категорически не приветствуются. Автор больше не нужен. Что самое парадоксальное, читатель не нужен тоже, нравиться читательской аудитории сегодня больше нет необходимости. Значение имеет соблюдение только двух условий. Новостная лента должна наполняться сплошным потоком едва ли не каждую минуту, чтобы постоянно "мозолить глаза" алгоритмам Дзена. И второе - заголовок должен строго соответствовать стандартам, которые делают его максимально подходящим под эти же алгоритмы, чтобы Дзен продвигал контент в ленте своих новостей на более высокие позиции. 

Сегодня важно угодить алгоритмам, а не целевой аудитории. Потому как если алгоритмы не видят тебя в упор, то и целевой аудитории тебе не видать - потому как целевой аудитории тебя не видно. Но если алгоритмы тебя заметят, то у аудитории не останется выбора и - возможности в глаза б тебя не видеть.

Именно поэтому новый формат новостей - текст, сгенерированный ИИ или максимально на его похожий, потому что именно такой текст, как влитой, укладывается в матрицы искусственных нейросетей. 

Цензура - это позапрошлый век. Сегодня неугодная информация попросту невидима. Ее не распознают ни искусственный, ни естественный интеллекты, потому как человеческий делают идентичным алгоритмам Яндекс Дзена. Среднестатистический человек уже не воспринимает текст как таковой, он реагирует на шаблон - узнаваемую последовательность опорных слов. 

"Поздравляю". "Желаю". "Целую". "Мама". Полученное сообщение распознано как поздравление с Днем рождения от мамы. Дальше следует выполнить следующий порядок действий. Для этого необходимо использовать такой-то набор шаблонов. Ежемесячная минимальная норма симуляции родственных отношений выполнена.  

Данное сообщение распознано как уведомление о наложении штрафных санкций за перечисленные нарушения. В дальнейшем выполнение подобных социально неодобряемых поступков категорически не рекомендуется. 

Данное сообщение распознано как уведомление о начислении баллов в качестве поощрения за социально одобряемые модели поведения. 

У робота-пылесоса более сложная программная "начинка".

У собак Павлова было больше условных рефлексов.

Язык ИИ и бесконтактная лоботомия

Какое-то время назад была популярная забава - генератор фраз. Фраза, выданная нейросетью, была создана по всем правилам синтаксиса, но не содержала ровным счетом никакого смысла, хотя внешне выглядела как бездонно глубокий философский афоризм. 

Лингвисты фиксируют, что главное отличие языка ИИ - он очень комплиментарен к пользователю. Выражаясь проще - ИИ безбожный подхалим, он льстит, хвалит и поддакивает своей жертве, формируя у той выбросы дофамина и полноценную наркотическую зависимость от общения с нейросетью.

Строжайшее табу для ИИ - оценочные суждения. Потому что оценка - это эмоция, реакция. Эмоция - это эмпатия (человек прожил не имеющую к нему отношения ситуацию, как если бы она произошла с ним) и мыслительная деятельность (человек соотнес ситуацию с некими критериями и счел ее по определенным параметрам неприемлемой).  

Отцы-основатели евгеники считали, что насилие не эффективно. Намного, намного более действенный способ принудить человека к подчинению - сделать так, чтобы человек исступленно любил свою неволю, считая свою тюремную камеру безопасным убежищем, а надзирателей - желающими ему только добра и пекущимися исключительно о его благополучии мудрыми благодетелями и заботливыми няньками. Олдос Хаксли называл это "концлагерь без слез". 

Но идеальный вариант - добиться, чтобы человек в принципе ничего не чувствовал. Ни ненависти, ни любви. Не чувствовал унизительности своего положения, несправедливости, возмущения и гнева, фрустрации от неудовлетворенности амбиций, жажды если не познания и творчества, то хотя бы разнообразия. Главная задача современных социальных инженеров даже не в том, чтобы низвести когнитивные способности людей до уровня "айкью не определяется по причине отсутствия в данной тестовой системе отрицательных значений". 

Первостепенная задача - доведение человеческой психики до состояния бесчувственности машины, механизма. 

Био-дрон, управляемый даже не оператором (много чести) - нейросетями - куда круче заключенного, пусть даже и в бесслезном концлагере. 

П.С. Алгоритмы Хэд Хантера присылают соискателю на почту вакансии, подходящие под размещенное им на платформе резюме. Подходящими для резюме с тегами "писатель, автор текстов" алгоритмы считают, например, такие предложения, как: "требуется уборщица в офис на улице писателя Маршака", или "ищем официанта в Дом Писателя". ИИ алгоритмы уже у открытую ржут над людьми в голосину.

Дарвин утверждал, что обезьяну человеком сделал труд. Фрейд вторил ему, добавляя, что человека человеком делают любовь и труд. Поскольку оба товарища являлись родоначальниками процессов, триумфальную кульминацию которых мы наблюдаем сегодня, навязывание мысли о труде как о главном человекообразующем факторе совершенно точно можно проигнорировать. Но кое в чем "австрийский шарлатан" был прав.  

Человека человеком делает любовь.

И язык. 

Курсы литературного мастерства https://author.today/post/693018

Поддержать меня финансово можно переводом на карту по номеру телефона +7 911 407 11 07