Грязные танцы

В этом блоге пусто, как в баре под утро, так что можно говорить без оглядки. Налил себе на два пальца, сижу, слушаю саундтрек. Да, это «She’s Like the Wind». И да, я только что пересмотрел «Грязные танцы».

Можете ржать. Эротический автор, циник, мужик за тридцать — смотрит «ванильную мелодраму» 87-го года. Но если вы видите там только ваниль, вы смотрите жопой, а не глазами.

Там всё держится на телесности. Патрик Суэйзи (земля ему пухом, великий мужик) не играет лицом. Он играет мышцами, спиной, потом, мозолями. Он двигается так, как живут — на разрыв.

Джонни Кастл. Профессиональное «мясо» для развлечения богатых скучающих кошечек. Он продаёт свои уроки, а по факту — продаёт иллюзию страсти тем, кто ждёт своих мужей с деловых встреч. Он весь состоит из брони, цинизма и отговорок про «я из низов, мне не дано». Ему удобно быть жертвой обстоятельств, удобно считать всех баб суками, а себя — непонятым героем асфальта.

А потом появляется Бэби.

Смешная, кучерявая, с носом, который не вписывается в стандарты. Со своим дурацким идеализмом. Она сидит за столом и защищает голодающих, пока снобы жрут лобстеров. Она лезет спасать Пенни (партнершу Джонни), рискуя своей репутацией. Она идёт к отцу за деньгами, зная, что это подорвёт его доверие к ней навсегда.

Она не просто танцует с ним. Она его защищает. Не он её — крутой парень с бицепсами, — а она его. Своей верой, своей чистотой, своим «я тебя не боюсь».

В сцене, где они тренируют поддержку в воде, или там, в зале — это чистая физиология любви. Он держит её, и он впервые держит не «клиентку», а человека, который верит в него больше, чем он сам. Она своим телом, своим доверием выбивает из него всю эту дурь про «я нищий танцор». Она заставляет его выпрямиться. Стать тем мужиком, который может войти в зал, разбить стекло и сказать: «Nobody puts Baby in a corner».

И музыка… Черт, как там работает музыка. Это не фон. Это пульс. Ритм мамбо, под который нельзя врать. Тело не врет, когда так двигается.

Но самое честное там — это то, что остается за кадром. Финал. Да, они танцуют. Да, триумф. Но они прощаются. И это единственно верный финал.

Они не уедут в закат рожать детей и сажать кукурузу. Они из разных вселенных. Она поедет в свой колледж спасать мир, он поедет дальше по своей дороге, может быть, ставить шоу. Они не могут быть вместе. Жизнь — жесткая штука, социальный бетон не прошибёшь одной поддержкой.

Но они спасли друг друга. Она сделала его лучше. Он сделал её женщиной. Они будут благодарны друг другу до гроба, но жить они будут порознь.

И от этого почему-то светлая грусть. Наливаю ещё. За Бэби. За тех, кто верит в нас, когда мы сами считаем себя куском дерьма.

P. S. Чёт я реально расчувствовался, пока писал. Старею, наверное. Или просто Патрик, сука, слишком хорош. Короче, всех обнял. С любовью и уважением, Ваш Толик-алкоголик.