О ценных бумагах

— Совершенно верно! — провозгласил Маккензи, нюхая пробку от бутылки с ликером, — Это долина, похожая на сокровищницу царя Соломона в миниатюре. Залежи олова, поверхностные и очень богатые – это раз. Сандаловая древесина – два. Хлопок и сахарный тростник – три и четыре. Мало того, судя по пробам в ручьях, эта долина обещала стать Меккой для золотодобытчиков. Черт, многие облизывались на Раорао-Таваке, но вынуждены были в конце концов прикусить языки. Проклятые дикари, живущие в тех краях, имеют предубеждение против коммерции с белым человеком, настолько сильное, что сломить его не удалось пока еще ни одному дельцу. Они, видите ли, предпочитают прожить всю жизнь в грязи и невежестве, лишь бы не уступать никому права пользоваться хоть малой толикой своих сокровищ. Голозадые ублюдки! 

...

— Сазерленд был настойчивее, а может, и умнее, чем его собратья, — заметил Маккензи, довольный тем, что Кроуфорд внимательно его слушает, — Он предложил полли не какую-нибудь безделушку вроде каминной кочерги или сломанной астролябии, он предложил им тысячу красивых цветных бумажек, похожих на двухпенсовые марки, и живо растолковал их суть. «Я не посягаю на ваши богатства, - объяснил он, - Смотрите, мы разделим Раорао-Таваке – условно, джентльмены! исключительно условно! – на тысячу частей. Каждая такая бумажка — одна тысячная его часть, и все они — в вашем полном распоряжении, поскольку мы разделим их между всеми членами вашего племени. В нашем краю мы называем такие бумажки акциями. Взгляните, вся долина перед вами, вся тысяча кусочков, ни одного деревца не пропало! Допустим, мы выпустим их на биржу, по цене в один фунт за акцию, это я беру на себя. Дельцы из Майринка знают, какие богатства скрывают эти недра. Это значит, в самом скором времени они будут предлагать за каждую такую бумажку уже не фунт, а тридцать шиллингов. А то и больше. Мы не станем их продавать и это вызовет еще больший бум на рынке. Цена поползет вверх еще быстрее! А значит, и цена вашей долины! Ничего не теряя, мы увеличиваем ее стоимость, понимаете? Ведь она будет стоить уже не тысячу фунтов, а полторы, две, пять!»

— Интересное предложение, — согласился констебль Кроуфорд, положив в рот кусок ароматного сыра, — Но, мне кажется, немного поспешное. Эти люди, не вполне сознающие суть денег, едва ли могут разобраться в том, как работают ценные бумаги. Справедливо ли впутывать их в подобные отношения?

Сопляк, подумал Лэйд. Салага. Свежевыпеченный Левиафаном болванчик с синими глазами.

— Они поняли главное! — провозгласил Маккензи, — Их долина будет стоить все больше и больше, пока они танцуют вокруг костров свои дикарские танцы и молятся изуверским божкам! Они приняли предложение Сазерленда и он не отступился от своего слова, пустил акции в оборот. Чистая сделка. Все по закону. Единственное, о чем он не упомянул, подписывая с советом вождей договор, так это того, что он сам в этой сделке выступает обладателем преимущественного права выкупа.

— Мошенник и плут, — буркнул Скар Торвальдсон, — Ну же, Маккензи, расскажите о том, чем он занимался следующие три месяца. Не хотите? Так я расскажу! Этот ваш Сазерленд открыл в долине лавчонку, где торговал всяким нужным в хозяйстве скарбом – железными ножами, горшками, спичками, тентами и прочим. Но не за пенсы и шиллинги и не за свиные хвосты. Он отпускал свой товар за цветные бумажки, которые сам же и изготовил. Топор, который в моей лавке стоит семь шиллингов, он отдавал за две бумажки. Брезентовую палатку – за пять. И полли охотно платили. У них на руках была уйма цветных бумажек, которые что-то значили, но материальные сокровища в их глазах были куда привлекательнее. Отчего бы не совершить обмен у вежливого бледнокожего джентльмена, готового пойти им навстречу? 

...

— Ах, дальше… Ну, дальше в один прекрасный день Раорао-Таваке оказалась наводнена грохочущими паровыми фургонами, бригадами лесорубов и пыхтящими бульдозерными автоматонами. Они принялись пилить вековые рощи сандаловых деревьев, и так споро, что только щепки полетели. Обнаружив вторжение, полли привычно выстроились в боевые порядки, потрясая палицами из железного дерева с обсидиановыми колючками, боевые вожди проревели клич, однако спешно прибывший мистер Сазерленд поспешил развеять возникшее недоразумение. Он продемонстрировал три сотни цветных бумажек, пояснив, что является законным владельцем трети долины, а следовательно, реализует свои законные интересы как акционер. 

— И полли…

— Не посмели начать войну, - Маккензи хохотнул, - Совет вождей признал, что все стороны действуют по договору, как было условлено, и если на руках у мистера Сазерленда, их благодетеля, оказалось так много цветных бумажек, значит, он имеет на них право. Ведь он же не забирал их силой и никого не принуждал!

Молодое лицо Кроуфорда, не знакомое с жарким тропическим солнцем, скривилось.

— Отвратительно. Хотел бы я засунуть этого дельца в каталажку…

— Боюсь, это не в ваших силах, — усмехнулся шотландец, — Но дайте мне закончить. Итак, в Раорао-Таваке воцарились рыночные отношения, но простодушные дикари быстро обнаружили, что не в силах ни помешать им, ни сопротивляться. Проклятые цветные бумажки утекали сквозь пальцы, неизменно оказываясь у Сазерленда. Слишком простодушные, чтобы знать цену деньгам, они не могли уразуметь, что злосчастные фантики – это не просто бумажки, это деревья вокруг них, это звенящие ручьи, это горы и недра… Еще через два месяца единственная река, протекавшая через долину, превратилась в смрадный изгаженный ручей – в ее верховьях появились артели золотодобытчиков. Через три на месторождении олова загудели бульдозеры. Через четыре…

— Я понял, — констебль Кроуфорд ударил кулаком по столу. Несмотря на то, что кулаки у него были совсем не внушительного размера, сущая насмешка над кулачищами Салливана, удар вышел на удивление гулким, — Этот мерзавец разорил их! Прибрал к рукам всю долину. Но скажите, неужели для него все кончилось благополучно? Никто не заставил его ответить за совершенные злодеяния?

— Они пытались, — мягко вставил доктор Фарлоу, — В самом деле пытались. Обращались в суды, нанимали адвокатов, но лишь быстрее теряли свои драгоценные цветные бумажки. Сазерленд праздновал победу. Он спешно обращал свое новоприобретенное богатство в шиллинги и фунты, выгрызая остатки плодородных земель Раорао-Таваке, и в скором времени имел надежду выстроить себе недурной особнячок в Редруфе. Несчастные дикари…

— Несчастные! – гневно прогудел Маккензи, — И вы говорите это после того, что они сделали с Сазерлендом!

Констебль насторожился.

— Что? Что они с ним сделали?

Доктор Фарлоу протер очки белоснежной льняной салфеткой, с которой никогда не расставался.

— Вы не против, если я закончу историю, Оллис? Отлично. Итак, они собрали совет акционеров… простите, вождей, на который был приглашен сам Сазерленд, владевший к тому моменту почти всей долиной. Многие горячие головы желали ему смерти, многие руки взялись за ножи, однако верховный вождь, мудрый бронзовокожий джентльмен, запретил им пускать в ход оружие. «Жизнь бледнолицых устроена не так, как наша, - начал он, - Она подчинена другим богам и неизвестным нам силам. Одно из величайших их божеств именуется Рынок. У него нет идолов и церквей, но оно необычайно могущественно. Бледнолицые беспрекословно подчиняются ему и приносят богатые жертвы, ища его милости, а оно наделяет их благами или пожирает, в зависимости от настроения. Мы, жители долины, дети отца-небо Рангинуи и матери-земли Папатуануку, по доброй воле заключили договор с мистером Сазерлендом по правилам его божества, Рынка. И потому не в силах подвергнуть его наказанию за его дела. По нашим правилам обманщику, дерзнувшему присвоить себе богатство всего народа, выцарапывают глаза и душат удавкой из хвоста ската, однако по правилам Рынка, его божества, он не совершил ничего предосудительного!»

...

— Сазерленд потирал руки, предвкушая, как разорит долину до дна. Но вождь еще не закончил. «Нет, мы не в силах применить против мистера Сазерленда наши законы, — провозгласил он, — ибо тут действуют законы Рынка. Однако… Мы можем использовать против него силу его собственного божества и это будет справедливо. Отдадим его во власть Рынка и пусть тот поступит с ним согласно его обычаям!»

— Вот как… — пробормотал констебль Кроуфорд, вертя в руках еще один кусок сыра, — И что же они сделали?

— О, — доктор Фарлоу загадочно улыбнулся, — Они в самом деле поступили с ним так, как это делает Рынок. Они обратили его в акции.

Полисмен приподнял бровь. 

— Простите? Должно быть, я не…

— Они взяли острые обсидиановые ножи и разрезали его на тысячу кусочков. Как мы испокон веков делаем это с лесами, долинами, реками, лугами и целыми континентами. 

Констебль явственно побледнел. Кишка тонка, подумал Лэйд, этот климат определенно не для него.

— Вы шутите!

— Нисколько. Еще по меньшей мере полгода «акции Сазерленда» имели хождение на острове. Зубы, пальцы, кусочки скальпа, глаза, прочие… части. Полли охотно использовали их для взаимных расчетов, норовя при случае расплатиться и в лавках. Но, насколько я знаю, в Хукахука этот метод не снискал популярности. Мы тут с подозрением относимся к новым, не проверенным временем, видам платежей... Может, мы и не были правы, потому что со временем они стали ходовой валютой. Сколько за них давали, Скар?

— Три шиллинга пять пенсов за одну «акцию Сазерленда», — ухмыльнулся Скар Торвальдсон, демонстрируя превосходные скандинавские зубы, белые как китовая кость, — Однако они оказались недолговечны. Полли не очень-то сведущи в бальзамировании, знаете ли, потому «акции» быстро выходили из обращения в силу естественных причин. Сомневаюсь, чтобы кто-то успел сколотить на них состояние.

[1] Барристер – профессиональный адвокат в англо-саксонской судебной системе.

Теперь, наверное, уже нет смысла отпираться. Маленький сюрприз, который я обещал в этом году - это последняя, завершающая часть "Материи" из "Бумажного Тигра". Четвертая повесть для цикла про одного бакалейщика с острова Новый Бангор, который вынужден заниматься делами, весьма далекими от чая и риса. Который взялся за то, на что не хватало духа у мистера Уинтерблоссома - объявил войну острову и вот уже двадцать пять лет ее ведет, невзирая на все сокрушительные удары, которыми одаривает его мистер Левиафан. 

Завершены ли мытарства Лэйда Лайвстоуна? И да - и нет. Здесь, как у бедняжки Алисы из одной всем известной страны, не бывает однозначных ответов. Более того, четвертая часть - "Доверенное лицо" - смазывает очень много крючков на будущее. С одной стороны она подводит многие темы под "Форму" и "Власть", с другой - заготавливает почву для окончания всей истории - истории Лэйда. 

Я точно знаю, чем она закончится. И знаю, что получит Лэйд Лайвстоун в награду за свою бесконечную войну. Знаю имя антагониста. Приблизительно знаю, как лягут карты. Но пока еще не знаю формы. Роман? Цикл из трех-четырех повестей? Сборник рассказов? Это от меня пока что сокрыто. У меня и названия-то нет. «Левиафа́н" Гоббса имеет подназвание "Материя, форма и власть государства церковного и гражданского». А я уже исчерпал и материю и форму и власть. Хорошо было классику, а мне-то как?..

Есть предложения? - выкладывайте. 

А заодно посоветуйте, когда публиковать "Доверенное лицо". До нового года? В новый год? После оного? Под Рождество?

Текст полностью готов, осталось нажать кнопку.