Лайк для шедевроженщины из новой главы

ПЕСНЬ О СИРИНЕ (читать здесь)

Отрывок только что закончен, за опечатки простите, если будут, но почему-то хочется прямо сейчас поделиться 
Кто там дерзких и взбалмошных героинь любит? Тогда вам сюда!

...

— Мне понятна ваша просьба, однако вынужден в ней отказать. В нашей стране они гости, а гостей принято встречать с уважением. Таков второй негласный закон Империи.

— А первый?

— Не перечить Первому Чародею.

— Что ж…

— Проводите нас во дворец и позаботьтесь о караване. Смоков нужно напоить и дать им немного полетать, размять крылья — эту часть предоставьте нашим наездникам. А драгоценности и золото…

— Уже в этом я разбираюсь прекрасно, — отрезал Дариус. — Позвольте вас проводить. Наши слуги сделают остальное.

— Вот же ядовитая жаба в шелках, — прошипел Вельмерион так, чтобы его никто не услышал.

Но Коленна всё-таки хихикнула.

— Что-то не так, господин Паламон? — она подошла к нему почти вплотную. — Извольте узнать, почему вы нас задерживаете?

Дариус растерялся всего на миг.

— Есть… некоторое обстоятельство… непредвиденное.

— То есть?

— Похороны Его Величества и Его Высочества должны вот-вот начаться в Церкви, но наследник заперся внутри. Сначала он отказывался выходить, а теперь и вовсе перестал подавать голос.

— Так снимите запрет за скачки в Церкви и отправьте туда свиту чародеев! — прикрикнул Вельмерион.

— Невозможно. Запрет наложила жрица, а она тоже внутри.

— Тогда протараньте ворота и войдите силой!

— Что люди скажут? Это главная святыня Империи, и уже толпа зевак собралась.

Вельмерион раскраснелся от злости.

— Какая к чертям болотным разница?! Если мы потеряем последнего наследника…

Винсент перебил его:

— Я разберусь. Займись караваном и слугами, Ториан и Коленна пойдут со мной.

Вельмерион сжал кулаки, глядя на Дариуса. Посмотрел на Винсента.

— Хорошо.

— А я здесь при чём? — Коленна скрестила руки на груди.

Горожане облепили Церковь со всех сторон: кто-то плакал, кто-то толкался, кто-то пытался внаглую пролезть вперёд, чем начинал драки одну за другой. Шум стоял сильнее, чем на рынке в нижнем городе.

Натянув на головы капюшоны, Винсент и остальные прошли ко входу, меньше всего открытому для посторонних глаз. Двери, расписанные сиринами и солнцами, явно не собирались поддаваться.

— Коленна, видишь там окно? — он указал на маленькое, совсем крохотное круглое окошко без стёкол. Там обычно вили гнёзда синицы. — Знаешь, что делать.

— Нет-нет, и ещё раз нет. Это унизительно. Унижения я, конечно, люблю, но когда они исходят от меня, и желательно, чтобы у меня в руке была плётка.

— Коленна…

— Я не собираюсь голая лазать по крышам и быть искусанной крысами. Сколько ни проси.

Взгляды всех троих приковал грохот на небольшой лоджии у окна. Двери там распахнулись, и из них вывалился пьяный белокурый юнец в красных, расписанных золотом одеяниях. Сначала упал он, а за ним следом бутылка с вином и корона, явно слишком большая для головы. Совсем недавно она принадлежала его отцу. 

— Это и есть новый император? Владослав? — Ториан смотрел, как парень, едва ли младше его самого на вид, хватается за перила в тщетных попытках подняться.

— Не просто Владослав, а Владослав V Красивый, — добавила Коленна. — Хотя насчёт красоты я бы поспорила.

— А-ха-ха! — юноша кое-как выпрямился и разорвался смехом. Он продолжил пить их бутылки, ещё несколько мгновений не осознавая, что всё вино оттуда вылилось вместе с разбитым дном. А когда понял — это его настолько расстроило, что он бросил бутылку на землю, почти попав Ториану по голове.

— Ваше Величество! — Ториан смахнул с плеча осколки.

Владослав перегнулся через перила, уставился на него невидящим взглядом.

— Ой! Какая красивая девочка. Подожди, я сейчас спущусь. — Он стал перебрасывать ногу через перила.

— Коленна! — Винсент посмотрел на неё так, что возражений не осталось.

Она тяжело вздохнула. И превратилась в белую голубку. Платье и плащ легли на землю.

Коленне от рождения достались два магических дара: она была и вывертом, и телепатом. Второй способностью она пользовалась постоянно, а вот первую ненавидела всей душой, находя ей применение только в пределах своей спальни.

Слухи о ней ходили разные и почти всегда оказывались правдой. Коленну очень веселило такое внимание к её личности, поэтому они никогда и ничего не отрицала — даже сплетни о её связи с глубинниками и другой нечистью, которой торговали на чёрном рынке.

И вот Коленна, долетев до лоджии и снова превратившись в человека, стояла совершенно голая перед юнцом, которого совсем скоро будут звать императором. Не церемонясь, она схватила его за ворот и оттащила от перил. Владослав упал на спину, хотев было выругаться, но как только завидел перед собой красивую, обнажённую женщину, весь воздух будто выбили из его лёгких.

— Вы… вы кто?

— Совсем что ли, малец? Госпожа Коленна Хаттер, Верховная Чародейка. Мы видимся каждый год уже как… а сколько тебе?

— Простите, без одежды не признал… — он приподнялся на локтях. — Девятнадцать.

Коленна собиралась ответить, но тут в её спину прилетел шквал рукоплесканий и громких сальных комплиментов.

Она обернулась. Все горожане, стоявшие по эту сторону, смотрели только на неё.

«Хороша чертовка!» «Во бидоны!» «Вот бы такую отодрать…»

Владослав быстро снял с себя тунику и протянул Коленне, и та уже схватила её, но резко отбросила, услышав: «Шлюха!»

— Ах, так!

Она забралась на перила и принялась показывать себя народу в таких позах, которые многие стеснялись принимать даже за закрытой дверью и с выключенным светом.

            «Святотатство!»

Ториан так раскраснелся от смущения, что даже руки его зарделись. Он крепко зажмурился, одним глазом только время от времени поглядывая на Винсента, чтобы понять, когда это представление закончится.

Винсент же смотрел только на императора. Смотрел до тех пор, пока тот, резко протрезвев, не перевалил Коленну через плечо и не унёс внутрь церкви, бесконечно повторяя слова извинений. 

Вскоре за дверью послышалось: «Да не хочу я ни с кем разговаривать! Вылезьте из моей головы!»; «Отец бы тебе подзатыльника отвесил за такое поведение! Пить и плакать на его гробу!»; «Не плакал я!»; «Рыдал хуже младенца!».

Дверь распахнулась, и открыл её никто иной, как Владослав, совершенно недовольный тем, что сделал это не по своей воле.

— Ты настолько пьян, что мне тяжело твои мысли контролировать!

Ториан тут же протянул Коленне её одежды.

Винсент вошёл внутрь, и только тогда поздоровался:

— Первый Чародей, Винсент Северин.

— Да… я вообще думал, что вы просто выдумка из учебников по истории… — растерянно промямлил Владослав. Его язык ещё заплетался, но теперь, кажется, уже больше от волнения, чем от вина.

— Я ещё и в учебниках по магии есть. — Он продолжил шагать дальше, через узкий коридор, ведущий прямо в неф.

Ториан указал Владославу вперёд, и тому ничего не оставалось, как пойти за остальными.

Винсент провел пальцем по пыльной стене.

— И что, Ваше Высочество собирался просто запереться в Церкви и просидеть так до конца жизни?

— Нет, только до конца дня. Пока все зеваки не разойдутся.