Копейка

Пахом был счастливым мужиком во многом потому, что сознательно построил всю свою жизнь в пространстве между главными точками его интересов: дом, гараж, работа.

В треугольнике между основными столпами его жизни удобно ютились остальные приятные мелочи: пивнушка, гастроном, магазин рыбных снастей...

Река вот лежала за пределами треугольника, но верная "копейка" в гараже знала, "как отче наш" любимые рыбные места Пахома, и ломалась исключительно на других маршрутах – которые жена выбирала.

Жена Пахома – Зинка, давно поняла это, и дико ревновала Пахома к "копейке".

Зинка была счастливой бабой, но с бабскими нюансами: не ревновать она не умела, потому приняла ревность к "копейке", как меньшее из возможных зол, и начинала разговор с Пахомом о продаже "копейки" всегда только в шутку, чтобы подтроллить мужа. А куда они без своей колымаги? Коли продаст, придется ревновать к чему то другому, не дай боже к бабе другой!

Помимо ревности, область интересов Зинки располагалась еще между двумя точками: камином и парикмахерской, в которой она работала.

Камина в доме не было, а в парикмахерской почти не было правдоподобных сплетен от кумушек, которые обожала Зинка. Нереализованность двух вершин треугольника, в площади которого и находилась зона комфорта Зинки, делали ее егозой, выносящей Пахому мозг, что в свою очередь, сподвигало Пахома на регулярный ремонт "копейки" для бегства на рыбалку, что делало мужа менее диванофутболозависимым, а потому более счастливым.

Однажды, Пахом сподобился, и после многолетних требований жены построил, наконец, дома камин, да еще устроил свою сестру в парикмахерскую Зинки – Лельку.

Лелька – ушлая баба, пришла на новую работу с большой наработанной личной клиентурой, владеющей более проверенными сплетнями.

Успокоилась ненадолго Зинка – жизнь удалась, счастье бъет ключом, и перестала выносить мозг Пахому.

Пахом стал чаще оставаться на выходные дома – на диване перед телеком, "копейка" обиделась, и сломалась основательно.

Зинка стала ревновать Пахома к несуществующим бабам, и бранить его за подросший пивной живот.

Пришлось вернуться к первоначальной формуле счастья: сломать камин, и сделать так, чтобы Лелька ушла на другую работу.

Вдруг, "копейка", при более тщательном рассмотрении, оказалась ремонтоспособной, чему Зинка оказалась рада даже больше, чем сам Пахом:"Какие там другие бабы, если эта сучка помирать не собирается!"