Зимний отрывок из «Сына воина»

У нас зима выдалась совсем не снежной, а на Новый год так и вовсе дождь шел! Но в моем «Сыне воина» зима с сугробами, снежными забавами, меховыми штанами и жаркой печкой. Давайте делиться зимой!

Зима выдалась снежной. Мы едва успевали убирать снег со двора да откапывать клеть. Да и по лесу больно-то не пошастаешь, по сугробам рыхлым. И взялась я мастерить лыжи себе и брату. О чем думала всю осень, неразумная? Еще дедушка говаривал: готовь сани летом, а телегу зимой.

Наша речка замерзла и теперь можно было ходить на ту сторону без труда. Выше по реке, на той стороне, я отыскала место с высоким берегом. Однажды мы с Мстиславом и Зимой отправились туда и до темноты баловались, скатываясь с горки на старой овчине.

Я смотрела на братца и сердце заходилось от неуемной радости. Вот он, живой-здоровый, веселый, щебечущий без умолку. Зимушка стала ему верной подруженькой. Хоть и была она немногим младше меня, пятнадцать годков всего, но углядела я в ней совсем еще девчонку, когда она кувыркалась в снегу с мальчонкой, убегала от него, смеялась. Не быть мне такой же беззаботной. С этой думой я поняла, что детство мое безвозвратно ушло, а путь, что мне предстоит по весне того и глядишь вырвет с корнем всю радость, подменив ее на горечь мести.

Сидя под высокой сосной, я думала свою суровую думу. Вдруг что-то громко стукнуло по стволу и на меня с вершины упал огромный сугроб. Я вскочила, начала отряхиваться — чего доброго, покроюсь ледяной коркой. Оббивая свои меховые штаны, я услышала сдавленный смех, подняла голову и увидела датчанина. Я будто окаменела от гнева, а он знай себе хихикал в рукавицу, а то вдруг не выдержал и начал гоготать во все горло. Но я не растерялась, схватила свою тяжелую от налипшего снега овчину и обрушилась на него с криком:

— Смешно тебе? Смешно?

Я лупила пришлого почем зря, пока руки чуть не отвалились, а он знай себе ржал, как конь, прикрываясь одной рукой. Остановившись, я поняла, что смеется не он один. Мстислав и Зима покатывались позади меня. Я бросила перед собой уже чистую от снега овчину и тяжело дыша опустилась на колени. Еще мгновение я смотрела на нее невидящим взором, и вдруг сама расхохоталась до слез. Впервые с памятного дня! Сначала смеялась натужно, а потом будто плотину прорвало — стало так легко! Когда я успокоилась, то увидала что чужак смотрел на меня не мигая и уже серьезно. Странным был этот взгляд, острым, пронзающим насквозь. Он достал из-за спины две длинные палки и бросил передо мной одну. То был деревянный меч.

— Берись за рукоять — учить тебя буду уму-разуму.

А то я не знала, что меч за рукоять берут! Думает раз девка, значит глупая совсем? Это обозлило меня. Я схватила учебный меч и бросилась на пришлого со всей яростью, что душила меня с тех пор, как я похоронила род. Снова стояли перед глазами родичи мои, загубленные иноземцами беспощадными. Не разбирая куда бить, я до боли в пальцах обрушивалась на датчанина, держа деревянный клинок двумя руками. Представляя тот самый меч, которым он в первую встречу грозил мне почти с того света.

Ни один мой удар не встретился в плотью. Чужак умело отбивал все мои неуклюжие выпады. Не ведаю, долго ли я лупила игрушечным мечом о звонкое дерево, но вдруг раздался треск и рукам стало легче. Мой деревянный клинок сломался ближе к рукояти. Я озадаченно смотрела то на датчанина, то на остатки меча в руке.

— Ну будет. А то чего доброго и меня поломаешь, — ухмыляясь, сказал датчанин.

Он еще смеется! Я зло бросила деревянную рукоять ему под ноги, схватила овчину и поплелась домой. Зима с Мстиславом молча пошли за мной. Я шла, злобно пиная снег и шепотом кляня датчанина. Зачем ему помогать мне? Чего он никак от меня не отстанет?

Перейдя через речку, я обернулась. Чужак стоял на том берегу и смотрел нам вслед. Уже смеркалось.

Ввалившись в натопленную избу, мы побросали наши заснеженные шубы и штаны у очага, натянули теплые копытца и без сил расселись по лавкам. Дядько Ждан вязал рыбацкую сеть и то и дело хитро поглядывал на меня, но мне было не до него — каждая косточка ныла. Тяжелые думы как ветром сдуло, я прикрыла глаза и тихо радовалась домашнему теплу. Чужак все не шел. Даже когда мы с Зимой улеглись на свою лавку и девка мерно засопела, я еще долго прислушивалась — не бухнет ли дверь. Вот уж и дядька Ждан захрапел на своей половине, а датчанин все не шел. Послышались легкие шаги и плеск воды. Я выглянула из горницы и увидела сонного брата — воды напиться спустился с полатей. Я украдкой посмотрела на лавку датчанина.

— В клети он лег, — сонно промямлил Мстислав и я почувствовала, как румянец заливает щеки.

— Да хоть бы и в хлеву! — злобно прошептала я и бросилась к своей лавке.

Сердце еще долго не унималось. А что ежели братец решит, что я датчанина искала в впотьмах? Что ежели скажет о том проклятому? Ой мне!

Читать вот тут можно: https://author.today/work/394984