ФМ о персонажах-отцах

Очень интересный флешмоб от Мэлис https://author.today/post/762852 , и почему бы в нем не поучаствовать.  

И самый яркий персонаж-отец - Альфред Браун из романа "Рамет", британский историк, работавший и живший в Луксоре в начале двадцатого века. Его отношения с приемным сыном самые теплые, если учесть, о ком ему приходится заботиться. Альфреда выбрали древние боги в качестве отца для Рамиту, и он с достоинством выдержал это многолетнее испытание.

Уже затемно, закутавшись с головой в одежду, Рамиту переступил порог своего дома. 

— Я волновался, — сдерживая эмоции, прошептал Альфред, устало поднимаясь с постели и обнимая шатающееся иссохшее тельце. Встревоженный Браун обошел соседние кварталы в поисках мальчика, попутно выполнил и его просьбу. — Я принес, что ты хотел. И где ты гулял до ночи? Больше не уходи так надолго!

Рамиту не ответил, лишь виновато склонил голову. Историк осторожно высвободил живую мумию из едва державшихся на плечах рубахи и халата, обернул бедра мальчика жатым льняным опоясанием, надел на шею и запястья простенькие украшения, принес закрытую корзину для пикника.

— Подкрепись.

Опустившись на колени, мужчина вытащил оттуда кошку, которая зашипела и попыталась укусить пальцы, крепко сжимавшие ее тело. Рамиту, улыбаясь иссохшими губами, погладил рукой животное, прижался к нему. Кошка жалобно мяукнула и затихла. В руках Альфред держал мертвое существо, из которого вытянули жизнь до последней капли. Убрав труп обратно в корзину, отец взял мальчика на руки, отнес на постель, укрыл одеялом.

— Спи, мой малыш…

— Папа, поймай в следующий раз кого-нибудь покрупнее или две кошки, — глухо прохрипела мумия. — Мне мало этого.

Альфред вздохнул, погладил сына по голове, задул лампу, вышел из комнаты. Подняв одежду, Браун прошел с ней на кухню, начал складывать вещи на спинку стула. Из кармана со звоном посыпались монеты: он насчитал два десятка древнеримских и полсотни современных, завернутых в дорогой платок. И если появление миллиемов Альфред вполне мог понять — Рамиту в его отсутствие попрошайничал на улице, то денарии и солиды вызвали у него недоумение: монеты, которым больше двух тысячелетий, на дороге не валяются и милостыню ими не подают. Где тогда пропадал этот ребенок? Что делал? И чего ждать от завтрашнего дня? Просидев еще с полчаса за столом, Браун решил утром выменять у ростовщика на древние монеты свои часы и купить про запас круп и сушеных овощей, о чем он забыл, обеспокоенный долгим отсутствием сына. А чтобы сокровище случайно не пропало, спрятал деньги во внутреннем кармане своего поношенного жилета.

Утром жильцов маленького домика разбудил громкий стук. Историк открыл дверь. На пороге стоял антиквар в сопровождении полицейских. Без объяснений стражи порядка ворвались внутрь, переворачивая все вверх дном. Рамиту забился в угол, испуганно выглядывал из-за набросанных в кучу вещей.

— Где краденое? — произнес капитан.

— Какое краденое? — с искренним удивлением ответил Альфред.

— Твой сын вчера приносил мне монеты, — встрял в разговор антиквар. — Остальное где?

— Вы все отняли, — быстро ответил историк, сообразив, в чем дело.

— Откуда они у него?

— Сын нашел под черепками. Давно. Когда я руководил раскопками. И я свидетель этого. Деньги закончились, захотел продать. Думал, сам завтра приду, но ребенок прибежал к вам раньше, — Браун придумывал на ходу правдоподобную версию событий и, посмотрев на полицейского, произнес: — Господин начальник, это всего лишь маленький мальчик. Он не знает, что сделает глупость, не посоветовавшись с отцом. Простите его.

Капитан скрипнул зубами, но отозвал подчиненных. Полицейские и антиквар покинули жилище Брауна. Альфред поставил лежавший на полу табурет, посадил на него Рамиту, сам встал перед ним на колени, пристально посмотрел в полные слез карие глаза, дрожащим голосом медленно произнес:

— Сейчас ты мне расскажешь, откуда деньги: и древние, и современные. Не обманывай, иначе будет только хуже.

— Я был на западном берегу, на древнем кладбище, — всхлипнув, маленький египтянин начал рассказ. — Я попросил у мертвых по монетке, и они дали мне. Взял немного, чтобы хватило, пока тебе не заплатят за работу. А миллиемы мне дал отец одной девочки, приехавшей на карете в гостиницу, что в центре города. Не сердись, я, правда, не хотел, чтобы так получилось.

— Поэтому советуйся со мной, пока маленький. Тебе еще кошку принести?

— Хочу большое! Я голоден.

— Поищу вечером большое. Пока займемся уборкой, потом я выкуплю свои часы, как ты и хотел.

Рамиту повис на шее приемного отца, разрыдался во весь голос. Альфред прижал его к себе.

— Ну, что ты. Все хорошо. Я никому тебя не отдам, никому не позволю обидеть!

После обеда англичанин продал несколько монет, вернул свои часы, заполнил кувшины крупами, принес свежего хлеба, молока и фиников. Для себя сварил овсянку, для Рамиту, не разделявшего его традиционные предпочтения, приготовил горячее молоко с какао и хлеб.

— Ты лучший в мире папа, — прошептал мальчик, смакуя каждый глоток.

— У лучших в мире пап есть работа, есть деньги, их дети не голодают и не просят у мертвых на еду, — вздохнул Альфред. — Прости меня, что я не похож на них.

— Для меня ты — самый лучший, потому что любишь таким, какой я днем и какой ночью, что не отдал чужим людям!

Браун опустил взгляд, вспомнил Везерли, его обещания, и тихо произнес:

— Да, Рамиту. Ты прав… Я лучший!