Задумалась над темой отцов в литературе

вот один из них приходит на выручку сыну:

–Какого хрена ты делаешь с моим сыном? – папа говорил, как всегда, негромко, но его голос дрожал от сдерживаемой ярости. Непривычно. Леньке в жизни, наверное, не хватало именно этого – отца, умеющего вступаться за него. Отца, который не лжет, не разводит руками, когда сын задает вопросы, не отталкивает взглядом и решает проблемы не только тогда, когда ему хочется. Впрочем... сейчас Александр Зинкарев ни на йоту не вышел за рамки последнего условия. Он всего лишь пришел забрать свою собственность... и как-то не получается радоваться спасению.
Менос рассмеялся. Отец вскинул руку – ту самую, со шрамом, – и демон отлетел в стену. Леониду показалось, что он видел движение воздуха, словно рассеченного прозрачным, нематериальным щупальцем... или призрачным вектором наподобие виденных в одном аниме. Взаправду это было совсем не так страшно. Скорее смешно, как в комедии, только без музыки.
Леня приподнялся на своем кресле и попытался слезть. Тело почти прошло, благодаря амулету, надо уходить, пока... до логического конца мысль не дошла, потому что Меносу и не требовалось приходить в себя. Он поднялся, легко преодолев сопротивление той же руки, игнорируя разгорающийся в ней огонь – сквозь ладонь будто светили мощным лазерным фонариком.
–Я ждал чего-нибудь посильнее, – с кривой усмешкой произнес демон. Затем скучающе посмотрел на Леньку, и младший Зинкарев почувствовал, что его приморозило к креслу. В на редкость неудобной позе. – Мало тренировался, да?
Отец сжал пальцы в кулак. Воротник плаща смялся, но на шее это совершенно не сказалось. С тем же успехом можно было бы душить статую. Менос выдержал секундную паузу, прежде чем... пожалуй, наиболее точной формулировкой было бы «ударить взглядом». В исполнении папы полет в стенку выглядел не так эффектно – возможно, из-за активного сопротивления. С подоконников взлетел рыхлый снег, завихрился в воздухе. Тяжелый прикрученный к стенке шкаф упал, болты выдрались с мясом. Перекосило дверь. Согнуло решетки... Демон даже не двигался, просто указывал взглядом, какую стенку осчастливить. Старший Зинкарев мог максимум смягчить очередной удар, но не уберечься полностью. В конце концов цепляться стало особо не за что.
Приземлил на заднюю стенку шкафа его Менос, видимо, из соображений удобства. И сразу же достал нож. Без труда распорол обгоревший изнутри рукав, выпустив в воздух коричневые перья. Демон словно нарочно стал так, чтобы не заслонять Леониду обзор. А потом и вовсе поманил его к себе – притянул поближе, прочертив две линии по полу, и поставил рядом, как торшер.
Тускло светящаяся плоть поддалась лезвию. Менос полез пальцами в мясо, Леня почувствовал, что его сейчас вырвет – от вида и крика отца. Он прижал руку ко рту и только потом понял, что может двигаться. Демон выпустил его из виду...
Кость, вопреки представлениям Леньки, оказалась черной... он успел этому удивиться, но не решить, что делать – бежать или пробовать оттолкнуть Меноса от его жертвы. Свет этой странной кости погас лишь на мгновение – а потом вспыхнул с новой силой. Демон отдернул пальцы, покрытые чужой и своей кровью – ее было слишком много, даже несмотря на только что выполненный мясницкий ритуал. Из раскрытой раны выметнулись яркие, покрытые шипами плети света, одна из них ударила в амулет на шее Леонида.
Тело словно налилось силой. Усталость ушла вместе со страхом и неуверенностью, и откуда-то из подсознания пришла идея – как действовать. Леня развел руки, словно раздвигая что-то, и пространство за спиной Меноса разорвалось, открыв черный провал. Желто-зеленая плеть хлестнула демона, отбрасывая в искрящуюся темноту. Дыра исчезла так же легко, как и появилась.
Сила кипела и пенилась внутри, переливаясь через край. Сила, враждебная Меносу изначально – теперь Ленька это знал. И слишком огромная, чтобы удержать ее внутри, оставаясь человеком... увы, тут выбирает не он. Ни одна емкость не может вместить больше, чем рассчитано, этот поток будет хлестать, если не перекрыть его...
Он попытался потянуться к руке отца, как-то заблокировать источник, закрыть рану, но ничего не вышло. Кровь и свет продолжали течь, несмотря на все усилия. Леонид с трудом смог сосредоточиться и заставить себя дотронуться до мяса. Он чувствовал себя одновременно сильным – и не способным сделать то единственное, что действительно имело значение.
Да, Леня ненавидел отца не меньше, чем раньше, но не до такой степени, чтобы бросить его умирать. Особенно так и не попробовав объясниться, узнать наконец хоть что-нибудь о прошлом... стоило ли молчание о нем таких жертв?
Вручную оказать первую помощь получилось. Голова, правда, разрывалась от силы, и Ленька направил ее вовне, не задумываясь, что делает с этим местом. Может быть, найдется достойный носитель, хотя бы на время... тут со своей проблемой разобраться бы.
Из мокрого рукава водолазки бинт получился хреновый, но собственная рубашка была в разы грязнее. И тоже не особенно сухой. Рукав хотя бы тянулся... своего рода давящая повязка, хотя тут, наверное, сшивать надо. И кровь переливать... хотя кто его знает, возможно, эти странные кости и внутри серьезно отличаются от обычных. В конце концов, столько времени прошло, а отец еще жив.

а вот второй после возвращения памяти встречает дочь, которая долго к нему добиралась:

–Натали будет недовольна, – Надежда хмуро посмотрела в книгу. Потом – на Илену. – Мы тебе доверяли...
–Вы решили жить своей жизнью, – демонесса заложила ногу за ногу. Стало ясно, что по шву платье разрезано почти до бедра. – Все выбрали то, что хотели. Может, с вашей помощью я смогла бы сделать эти дороги безопаснее, не знаю. Я отвечаю за одно неверное решение – не искать другие творения этого артиста и не дергаться из-за каждого идиота, посягающего на его наследие. Я предпочла уничтожать по одной проблеме за раз и не думать, кем они там себя считают, братьями или детьми.
–С одним вы разобрались не до конца, – сладость во рту моментально сменилась горечью. Дейа бросила надкушенный крендель прямо на скатерть. – Может, остальных вы тоже думали, что убили? Мейнс, кто еще? Может, и Трехглазый?  Это ваше бессмертие...
Она отодвинула стол и вскочила. Свет жег, как яркое солнце, а внутри бушевал ураган. Тень в проеме девушка видела лишь краем глаза – и не сразу поняла, кто именно вышел из смежной комнаты.
«Это и твое бессмертие, – тихо прозвучал в голове знакомый с рождения голос. Дейа обернулась, все еще не веря в то, что происходящее вокруг – не ловкая подделка. Мало ли, на что способны демоны – в том числе воссоздать то непередаваемое ощущение, которое порождает в мыслях зов отца... Но к ней шел вполне реальный Кейас – не призрак, не иллюзия, не воскресший мертвец. Даже пояс на халате завязан именно так, как всегда – словно и не было ничего, словно они вернулись в тот санаторий, и папа только вышел из ванной, только волосы сухие и успели отрасти. Шок от его появления не сразу позволил понять, о чем, собственно, идет речь, пока отец не заговорил прямым текстом: – Понимаю, нельзя такие сюрпризы без предупреждения выдавать, но ты справишься. Ты демон, малыш. Насколько я понимаю – темный».
Дейа неуверенно шагнула навстречу и обняла отца. Под халатом буквально прощупывались ребра, похоже, здесь он недавно... вблизи можно было различить явные следы перенесенных страданий на лице, но все меркло перед тем, что он вообще остался жив. На этом фоне даже новость о собственной природе смотрелась вполне радужно.
«А вы с мамой?» – мысленно спросила она. Не пришлось даже ждать, пока отец прочтет – мысли текли ровным потоком, словно здесь дар Дейи состоял именно в этом. Но чувства дара больше не было. Было ощущение, что она долго держала под пальцем маленькую дырочку в воздушном шарике, выпуская время от времени воздух с опаской, а то вдруг быстро кончится... теперь же оболочка лопнула, обнажив постоянно дующий ветер. Ледяной, пронизывающий и одновременно мягкий, но только для нее самой. Значит, вот так это ощущается поначалу... просто начинаешь верить. Встаешь на воздух и идешь... возможно, потому и дорога покорилась, и совпадения так сложились...
«Нет. Так уж получилось... а ты могла и не проснуться никогда, ведь мы тебя сразу вывезли, и даже не подозревали, честно. Чтобы темный полноценно проснулся, без подсказки, жизнь у него невыносимой быть должна...»
Дейа прижалась лбом к плечу Кейаса, открывая воспоминания последних дней. Просто информация – словами никогда не получилось бы сказать без осуждения, без горечи, не напомнив себе лишний раз... пусть смотрит. Просто смотрит, что такое может разбудить... и надо ли было будить того, с кем они столкнулись в незаконченном мире.