Не надо злить сильную женщину

Всем доброго времени суток!

С наступлением года лошади, решила описать давно вертевшийся в голове эпизод из очередного тома романа "Запретные дали". В данном повествовании имеет месту быть конь по имени Ураган или Бешенная фурии, как некогда его окрестил Себастьян. 

Так вот, по воле случая та самая "бешенная фурия" преспокойно себе появляется в деревне Крайние Плакли... Все бы ничего, если бы...

В общем, получился сказ о том, как деревенская баба коня-исполина завалила!

Смотрите сами:

- Что за лошадь у нас ошивается? – заслышался голос Брендана.

- Это конь! – парировал Мартин обиженным тоном.

- Так убери его! – потребовал заходящий в кухню Брендан.

- Не могу, - сказал Мартин и добавил с видом смущенного превосходства, - я не обут!..

Суровый светло-карий взор столкнулся с ярко-синими глазами, часто-часто заморгавшими длинными изогнутыми ресницами. Брендан яростно задышал, Мартин натяжно заулыбался. Нависла тяжелая тишина, прерываемая лишь звуками подачи ужина.

- Прибери свои цацки со стола, - указал на ленты Бренда, переведя сердитый взгляд на дочь.

Послушно кивнув, Марта с аккуратным проворством все собрала и унесла свой драгоценный ларец, следом за ней устремился Либорий. Со спешным проворством Милгрен поставила на стол большую миску винегрета, затем принялась расставлять миски разварной картошки, политой шкварками. С наигранным проворством Мартин заплескал распариваемыми ногами. В молчаливой угрюмости Брендан приступил к ужину.

- Пусть пасется себе, - махнула Милгрен в сторону окна, - садись ужинать, Мартин.

Она протянула полотенце и принесла шерстяные носки, лежавшие на краю подоконника, скорее всего, только связанные, если судить по вязальным спицам, торчавшим из клубка, пребывавшего возле оконной рамы.

Мартин тотчас расплылся в лестных благодарностях и хвалебных дифирамбах. Бросив ложку, Брендан отправился спать.

Дополнением к подаренным носкам послужила мисочка с солью.

- За ночь всю хворь снимет, - закудахтала Милгрен, - и силы восстановит.

- А эта тощая кляча белье твое поедает, - как бы невзначай обронил напоследок Брендан.

- Ох ты, господи! – всплеснула руками Милгрен и ринулась на улицу.

Мартин наспех обулся и ринулся к окну, выказывая всем своим видом, что выражение «Сам погибай, а товарища выручай» явно не про него. Тем временем на улице вовсю происходила битва двух крайне упертых начал. В полнейшем неиствовании, на которое могла быть только способна деревенская баба, спасающая свое белье от съедания лошадью, Милгрен проявляла яростную отвагу, заставляя исполинское тело с крутыми лоснящимися боками низко пригибаться к земле, а не дюжая силища крепких рук со вздувшимися жилами выкручивала мускулистую конскую шею так, что даже лебедям было не свойственно проявлять такое мастерство гибкости.

- О, что творит, – молвил Мартин присевшей рядом Марте, - зверь, а не женщина!..

- Сам худущий как щепка, так и животину всю голодом изморил! – меж тем заголосила Милгрен, силясь вытянуть за край белую материю из намертво стиснутой лошадиной пасти.

- Это порода такая!.. - обиженно заявил Мартин.

- Ноги-палки, ребра выпирают, - негодовала Милгрен, - порезаться можно!

Тут Мартин принялся озабоченно ощупывать свой торс, похлопывая по туго застегнутому черному жилету витиеватого выжитого узора синей нитью.

- Как должно из меня ребра выпирают, - последовало крайне смущенное, - согласно нормальной анатомии…

- Не обращайте внимания, - махнула рукой Марта.

- Морда иссушенная, аж вытянутая! – продолжала браниться Милгрен.

Лицо у Мартина стремительно вытянулось, уголки рта задрожали в нервном тике.

- Не слушайте лучше, - озаботилась Марта.

- Поздно, - молвил Мартин и плаксиво икнул, - ужесь услышал…

- Одни глаза торчат на выкате! – нагнетала Милгрен, яростно отвоевывая материю из намертво стиснутых зубов, - Со сковороду!..

- Красивые глаза-чудеса… - пожал плечами Мартин и погряз в сомнительной задумчивости, - Как дано, так и дано природой…

- Она это не Вам, - встрепенулась Марта.

- Паскуда лохматая! – заголосила на всю округу Милгрен.

- Ego sum qui sum (лат. Я такой, какой есть)!.. – закричал в ответку Мартин.

- Повыступай мне еще, скотина высоченная! – гневно прокричала Милгрен.

- Это она не в укор Вам, - пояснила Марта.

- Какой хозяин такая и лошадь! – не унималась Милгрен, - Всю сорочку мою сожрал! А ну отдай!.. Я ею только вчера сшила!..

- Я ей пять штук сорочек сошью… - сложил руки в вопрошающем обращении Мартин, чуть ли не плача, - Честно-пречестно…

- Не принимайте близко к сердце, - предложила Марта.

- Только… Только… Только пусть… Она… - принялся заикаться Мартин, - Только пусть она… Она…

- Она это не в серьез! – подбодрила Марта.

- Да я… Да я…– сбивчиво зазаикался Мартин и воскликнул, - Да я теперича ею боюся!

Со словами: «Держись Ураган!.. Держись дружочек!.. Мысленно я с тобою!», он припал носом, лбом, ладонями к окну.

В конечном итоге, Милгрен завалила мощного коня-исполина оземь. С победным видом разомкнула она звериную пасть с полыхавшими ярким жаром ноздрями и начала, местами рывками с урывками, вытягивать длинную, сильно изжеванную тряпку, скорее всего дошедшую до самых недр лошадиного желудка, если не до самой глубины нутра, если судить по коричнево-зеленом цвете всецело вытащенного нательного женского имущества с расшитым подолом и горловиной.

- Во силища!.. – восхищенно воскликнул Мартин и тактично поинтересовался, - Сколько бишь соли она себе в носки сыпет?