Проклятие Ледяного. 4. 47-48

47. Поэт

Теперь мои тоскливые мечтанья

Уж окончательно осуществились,

И горы из строфы моей явились.

Нетрудным представлялось испытанье,

Оставшись за мгновенья за спиною.

И я узнал непредставимым знаньем,

Небывшего простым припоминаньем,

Что в череде растерзанных войною,

Смятенных дней уже не потеряю

С рассветом радостно проникший в сердце

Через любви распахнутую дверцу

Тот жар строки, которым измеряю

Покорную податливость пространства,

Когда оно без всякого жеманства

Стиху нескладному себя вверяет.

48. Поэт

Но приласкать раздутую гордыню,

Чтоб по утру мурлыкала протяжно

Одна в своей дремотливой твердыне

И раздобрела, разве это важно?

Творец с невнятным рвением бумажным,

Всегда стихом сомнительным недужен…

Вселенной однозначно он не нужен.

Любовью солнце раскалить багрово,

Цветенья тайно охранять основы

Всекружева цветов и волн биенья,

Неверному вверяясь вдохновенью,

И целовать любимую со страстью,

Остановивши время нежной властью…

Вот это сделать бы всех целей целью

И жить, гордыни не узнав похмелья.