Не скажу)

На следующее утро город зазвучал пилами, топорами, молотками, завозился словно наседка в гнезде, обустраиваясь, латая крепостную стену, наращивая спешно смотровую башню. За перевал сквозь подземный ход потянулись группки горожанок — проведать припрятанных у родичей в долине за горами детей и внуков, запастись мясом и молоком. В море выпорхнули изящные мотыльки рыбацких лодок. Почтенная Авнаармания поправила компресс на лбу пациента, пошептала над ним и тихо выплыла из комнаты. Маг медленно приходил в себя. Это был кошмарный сон, подумал он, вслушавшись в родные звуки мастеровой суеты. Ему приснилось. Он в своем домике в гномьей слободе. Вот он откроет глаза и увидит синие шторки, которые еще матушка шила. Почти год как не стало матушки, надо бы снять и постирать, но рука не поднималась. Стоп. А как он попал домой, если разговаривал с Клотильдой, наступил в лужу и упал? Наверное, ударился головой и его отнесли соседи. Он потянулся и взвыл. Все болело, словно его обвалом приложило, а потом пожевало и разутюжило. И вот теперь он — тряпочка. Плоская бессильная тряпочка. Как же меня... подумал Кыцы и решился открыть глаза. Шторки были. Синие. Но не те.

Из.. тоже не скажу, чтобы самопиаром не посчитали