Зимняя ностальгия

Стих мой, написанный утром морозным

Еще до рассвета,

Нес я по улице в тонкой тетрадке

На праздник к друзьям.

Но от мороза и холода строки набухли

И отошли от бумаги,

Выскользнув льдинкой холодной

На обледенелый асфальт.

Долго и тщетно искал я свой стих

Среди улиц центральных,

И у прохожих расспрашивал, но, улыбаясь,

Спешили они к своим зимним делам.

Дома попробовал вспомнить его,

Но не вспомнил ни строчки,

Словно и не было вовсе стиха никакого,

А предрассветное утро было во сне.

Стих же мой тихо лежал

На асфальте холодном и обледенелом

Льдышкой слегка розоватой, похожей

Весьма отдаленно на сердце или на мыла кусок.

Люди, спешащие мимо, на стих наступали

И изредка падали даже,

А импозантный мужчина один

Его пнул на обочину,

Чтоб не мешал никому.

Утром неистовый дворник

В старой малиновой шапке

Снег заметал беспощадной метлой

В безымянный сугроб.

Стих мой туда же отправил он,

Что-то под нос напевая.

После широкой лопатой

Он долго сугроб трамбовал.

Так и лежал стих, стесненный со всех сторон

Снегом и мусором разным.

Так и лежал он потерянный

И погребенный до самой весны.

Ну а весной, разумеется, солнце

Пригрело сугроб бесполезный -

Морщился и сопротивлялся, но выпустил стих

На свободу он прямо на мокрый асфальт.

И зашумели нестройно ручьи и потоки

По улицам города теплым,

Влагой волшебной питая деревья и землю,

И крыши домов, и вернувшихся птиц.

Стих растворился в бурлящих потоках

И стал ароматом,

впрочем, едва уловимым, но странным и терпким,

похожим на ночи Востока и Запада дни.

Город растаял - текли тротуары,

Дома, фонари, переулки,

Люди, недоумевая, текли

Многолюдной и шумной толпой:

Легкие их незаметно дышали

Таинственным тем ароматом,

Лица и мысли у них устремлялись

Куда-то в безбрежную синюю даль.

И импозантный мужчина вдруг стал

Не таким импозантным, но добрым и мягким как вата.

Дворник неистовый шапку с лопатой отправил

В сундук и достал из него бадминтон.

И даже я вдруг почувствовал

Необъяснимое в мире, влажным потоком объятом,

Гитару достал, но ни единого звука

Извлечь из нее не сумел.

Ну а потом, через месяц, высох весь город

И улицы и перекрестки.

Все как обычно вернулось

На крУги своя:

Ночи все так же крадутся по улице

Под фонарем у аптеки,

А у аптеки все улицы сходятся

Там, где фонарь.

И осенило меня: новый стих предстоит

Написать мне каким-нибудь утром бессонным.

И потерять его снова из тонкой тетради,

Шагая на праздник к друзьям.

Только в жару ни за что он не выскользнет

Льдинкою между страничек,

Видно придется повременить со стихами

До холодов...