Еще один критерий оценки

Понятно, что критериев оценки авторов много. Нет универсального. Но есть личные. Уже несколько дней взвешиваю, заныривать ли мне в очередную карусель конкурса #сценком для сценаристов комиксов. Для меня это всегда событие. Тяжелое, интересное, веселое, сложное, любое, но событие. Одно из требований конкурса — давать и получать рецензии. Каждый раз терзаюсь перед конкурсом мыслью, а как их оценивать-то? Каждый раз нахожу ответ, который потом тонкой ультрамариновой линией идет сквозь черно-белые поля реальности оцениваемых текстов. И вот снова, личное.

Однажды старый, опытный радио-ведущий поделился опытом. Когда я пришел в очередной день с плохими новостями, в расстроенных чувствах и не знал, как мне отработать.

— Так не лги им. Ты живой. Они об этом знают.

Я как-то проникся советом. Примеряю его теперь. Иногда на авторах. Этот лжет, вот тут у него явно сомнения, но он скрывает это от меня. Пытается выдержать марку наставника, хотя прям видно, что сам не уверен. А этот играет в другана, который пришел поделиться сомнениями, хотя точно знает, чего хочет. Как-будто, есть те, писатели, что когда садятся, выбрасывают из головы все то, что было днем ранее. А есть те, которые просачиваются в тексты собой. Оба варианта мне нравятся, пока не прикидываются друг другом.

Наставники тащат тебя сквозь свой мир. Иногда даже можно разглядеть где-то там впереди бригаду строителей тех рельсов, по которым бежит сюжет. Иногда, даже. Видишь оставленные хоз.постройки этой бригадой вдоль пути. Костыльные конструкции и подгонку дороги под ландшафт, с которого не может соскочить ни один наставник. Ведь есть правила. С ними надо работать. Главный вопрос в таком подходе для меня. Готов ли я прощать сортиры, в силу обстоятельств мира, оставленные бригадой автора вдоль канвы сюжета?

А есть авторы, что идут вместе с тобой через мир произведения. Ровно так же, как ты. Крадутся, шарахаются от неожиданностей и таращатся в темноту. Если они сомневаются, ты чувствуешь это. Рельс нет. И когда, в очередной раз неожиданность забирает что-то очень ценное, наплевав на правила и логики, вы с автором смотрите друг на друга, и.

— Чо это было, чувак? — спрашиваете вы.

— Это уже было, чувак, — отвечает он, — теперь бы понять, что с этим делать…

И тут нет никакой бригады с рельсами, но готов ли ты, понимая, что все может получиться скверно, быть рядом с этим автором, до самого конца? Не так. ДО САМОГО КОНЦА?! Сколько ему еще можно совершить ошибок, прежде, чем ты перестанешь в это верить?

Конечно, есть те, что мастерски прикидываются, чем и нравятся. Есть те, что перескакивают с рельсов, и на рельсы. Все они со скрипом влезают в эти мысли. И восхищают. Чем еще больше укореняют в меня этот сугубо личный критерий. Кстати, про того старого радио-ведущего. Ему тогда и тридцати еще не было. Такой, вот, старик.