Интересно мнение мужчин: эпизод в стрелковом клубе

Подумала, вот на АТ  главная движущая сила -- мужчины. Спецы по  оружию и  боевым сценам. Роман мой больше женский (хотя половина и написана от лица мужчины), но есть  эпизод с испытанием героини в стрелковом клубе. Её хозяин -- местный олигарх (Сергей/Шерхан), и по воскресеньям в клубе -- типа сходка городской "властной группировки". Книга, конечно, уже опубликована, но очень  хотелось бы узнать мнение мужчин об этой сценке . Тут нет эротики,  просто скрываю, чтобы глаза не мозолить тем, кому это не интересно:

спойлер (показать)

Он показывает дорогу. Добираемся быстро. Подруливаю на стоянку перед клубом и лихо, даже слишком, паркуюсь. Тут уже выстроились несколько крутых машин, а следом за нами подкатывает ещё один огромный чёрный мерс. Сначала из него выбирается здоровенный верзила с бритой головой. Он внимательно осматривается и открывает дверцу.

Оттуда появляется коренастый, крепкий мужчина с широким лицом. Лицо почему-то кажется мне знакомым, но не могу вспомнить, где я могла его видеть. Мы тоже выходим, и я стою немного позади Шерхана.

— Здорово, Шерхан! А это что ещё за пигалица? — Коренастый небрежно кивает в мою сторону.

— Привет, Мороз! Это Багира — мой новый водитель-охранник.

Вижу краем глаза, как в презрительной ухмылке расплывается рожа бугая за спиной Мороза.

— Багира, говоришь?

Мороз насмешливо с прищуром окидывает меня взглядом. И с издёвкой спрашивает:

— Девочка, и какую же часть тела ты Шерхану охраняешь?

Во мне закипает злость, но приходится себя сдерживать. Я выросла среди военных и знаю этот тип — «альфа». В принципе, они не хамы — просто при первом знакомстве всегда стараются заявить о себе и определить твоё место в «прайде». Вот «омегой» в его алфавите я становиться не хочу и, глядя прямо в глаза, холодно отвечаю:

— Сердце.

Шерхан с любопытством наблюдает за нашим «знакомством» и, наконец, приходит на помощь:

— Мороз! Ты поосторожнее с ней. Это Багира, она царапается!

— Да ну! А что, Багира, вот так возьмёшь и поцарапаешь меня?

— Нет, не буду, — отвечаю миролюбиво, — я голосовала за вас два года назад.

Узнаю его, наконец! Только на избирательных плакатах он был таким доброжелательным, ну просто душечка!

В глазах Мороза вспыхивает искорка интереса. Жёсткое лицо разглаживается, и он становится больше похож на своё фото с предвыборной агитки.

— Так-так, выходит, я твой должник! — усмехается. — Ну что ж, в должниках я ходить не привык. Ладно, иди за мной! Кстати, Багира, у нас тут все на «ты», запомни.

Заходим в клуб, и у меня сразу перехватывает горло от такого знакомого и родного с детства запаха: непередаваемая смесь табака, пороха, ружейного масла, пота и ещё чего-то — запах сильных и суровых мужчин.

Внутри уже есть человек пять. Они громко разговаривают, что-то обсуждают. При виде нас резко умолкают и смотрят выжидающе. Наконец один, высокий, с рыжеватой бородкой, говорит недовольно:

— Мороз, Шерхан! Привет! А это кто с вами!?

— Это Багира, — подруга Шерхана. Она нам, оказывается, на выборах здорово помогла. Помнишь, у нас тогда каждый голос на счету был?

— Ну, раз так, проходи… Багира, — говорит невозмутимо, но в голосе заметна ирония.

Стою у стенки, пока этот рыжебородый и Мороз жмут руки и что-то обсуждают. Остальные продолжают свои разговоры. Меня как будто и нет. Лишь Шерхан вдруг наклоняется, крепко сжимает мне ладонь и шепчет в ухо:

— Молодец, Багира. Не дрейфь, они все нормальные мужики, просто женщин у нас тут раньше не бывало. Ты хорошо держалась, Морозу понравилась! — Он слегка улыбается, встречаемся взглядами, и тут я вижу, что это уже не Шерхан.

— Хозяин, — шепчу губами.

— Здесь я «Шерхан», а ты «Багира». Веди себя соответствующе. — И так же шёпотом добавляет: — Этот, с бородкой, — Дакар, заведует тиром. Хороший стрелок, служили вместе в Африке.

— Эй, Багира! — громко зовёт меня Дакар. — Ты стрелять будешь? Как гостю — без очереди.

— Буду! — собираюсь внутренне и стараюсь выглядеть спокойной и невозмутимой.

— Из чего?

— Макарыч подойдёт.

— Макарыч, говоришь. Хороший выбор. — Он открывает сейф и достаёт пистолет. — Зарядить сможешь?

— Смогу. Только привыкла всегда проверять перед стрельбой. Шерхан! Время!

Он снимает наручные часы и отсчитывает:

— Три, два, один — старт!

В гарнизонах развлечений немного, до ближайшего Диснейленда лететь часов восемь, а вот оружия и стрельбы — сколько хочешь. Папа, конечно, втайне мечтал о сыне, и я старалась ему угодить. Не одну бутылку коньяка выиграла для него на спор. Потому что не каждый в части мог сделать неполную разборку «Макарова» на оценку «отлично», то есть за семь секунд. Я же легко делала за шесть. А сборку — за семь, вместо положенных девяти!

Я давно не тренировалась, и руки немного отвыкли, но всё же спокойно укладываюсь в норматив «отлично». Сергей улыбается, как обычно слегка иронично, остальные молча наблюдают с явным любопытством.

Дакар выставляет восемь патронов. Осматриваю их с видом знатока и снаряжаю магазин. От наушников отказываюсь — обойдусь на этот раз.

— Оружие не моё. Три пристрелочных. — Дакар согласно кивает.

Стрелять решаю с поддержкой левой — так вернее. Неожиданно накатывает страх, и чувствую предательское дрожание в руках. Закрываю глаза, делаю глубокий вдох, как учил меня папа. Задерживаю дыхание. Мне кажется, он сейчас стоит за спиной, как тогда, в детстве.

Оборачиваюсь и встречаюсь взглядом с Сергеем. Он кажется спокойным, но вижу, что тоже волнуется. Я не могу его подвести! Едва заметно кивает — папа тоже так делал! — и этот почти неуловимый жест поддержки придаёт мне уверенности. Собираюсь. Выдыхаю медленно, отсчитывая про себя: «Пять, четыре, три…»

На счёт «ноль» бью по одной линии в середины крайних кругов. Оружие в порядке, разброс совсем маленький. Не останавливаясь, один за другим всаживаю оставшиеся пять в десятку.

В звенящей тишине кладу оружие на стол. Никто не говорит ни слова, будто это самое обычное тут дело. Просто разглядывают меня, словно впервые увидели. Лёд сломан — нет, они не приняли меня как равную, но всё же как достойную уважения. В мужской среде — это уже немало.

Держусь в тени, просто наблюдаю, как они стреляют, общаются, шутят, беззлобно друг друга подначивают. Иногда ловлю быстрый взгляд Сергея, и в душе в этот миг вспыхивает и сияет, покалывая кончики пальцев, томная радость.

В тесной каптёрке тепло и по-мужски уютно. На столе нехитрая еда: хлеб, сало, колбаса. Сижу, без стеснения прислонившись к плечу Сергея, а его рука под столом крепко сжимает моё бедро. Знаю без слов, что он хочет мне сказать!

Прикрываю глаза и вспоминаю, как любила я вот так сидеть, прижавшись к папе, на его мужских посиделках, слушать вполуха их разговоры, жевать бутерброд с докторской колбасой и запивать его крепким чаем…

— Угощайся, Багира! Тут у нас сухой закон, но есть чай со зверобоем.

Голос у Дакара вполне уже дружелюбный. Смотрит хитровато:

— Тебе батон нарезной?

— Нет, блин, гладкоствольный! — без раздумий отвечаю под громкий одобрительный смех. Уж этот армейский прикол я хорошо знаю! И ещё знаю, что вот теперь я стала для них своей.

— Шерхан, как записать Багиру в гостевой журнал? — спрашивает Дакар. — Да, и паспорт нужен. Такие порядки сейчас.

Паспорт в кармане куртки. Дакар быстро просматривает и протягивает его Морозу.

— Серова? Ты, случаем, не дочь Сергея Серова? — при этих словах Мороза все замолкают. — Он строительным бизнесом занимался?

— Папа умер три года назад, — говорю совсем тихо, — сердце…

Все долго молчат. Рука Сергея под столом сжимается ещё сильнее.

— Соболезную. Прости, Багира, не знал. Хороший мужик был. Жаль. Связался с этим проходимцем, как его там… Бродянский, кажется. Ну и кинули его. А мы не при власти тогда были, прежняя команда рулила. Сейчас бы мы такого беспредела не допустили. Пересекался с ним пару раз по бизнесу. Правильный человек был, настоящий офицер.

Мороз обводит взглядом всех сидящих за столом, задерживается на Шерхане. Затем внимательно и долго смотрит мне в глаза:

— Багира, теперь ты одна из нас. Будешь дочерью полка. Только не зазнавайся! — Он слегка улыбается и опять серьёзно продолжает: — И помни, у нас, как у мушкетёров, «один за всех…». Не знаю, как у вас с Шерханом сложится, но на нас всегда можешь положиться. Своих не сдаём!

В горле застрял комок… Сильно закусываю губу, чтобы не разреветься, и только благодарно киваю. Чаепитие продолжается, но компания как-то притихла. Быстро перекидываются фразами, смысл которых понятен только им — решают свои мужские вопросы, — так что я даже и не стараюсь вникать.

— А чего Сократ не пришёл? Опять занят? — спрашивает кто-то.

— Детский праздник у дочки, — отвечает Шерхан и шепчет мне на ухо уже другим голосом: — Это он про Колю. Позывной у него такой.

— Сократ у нас не мастер по стрельбе. Он у нас по другой части, — поясняет для меня Мороз. — Мы тут калачи тёртые — знаем, как стрелять и даже куда, но вот только Сократ может объяснить, зачем. А это, согласись, самое важное в жизни.

Начинают расходиться. На выходе Дакар вдруг обращается ко мне:

— Слушай, Багира! Может, пойдёшь к нам в тир? Мы тут женскую секцию хотим организовать. Нынче это в моде, вот будешь инструктором. Зарплатой не обидим!

— Прости, Дакар! — отвечаю без колебаний. — Шерхан мой командир. Что прикажет — то и буду делать. С ним договаривайся!

Мороз лишь одобрительно крякает.

— Да, Шерхан! Теперь понятно, почему ты так долго выбирал. Где же ты её такую нашёл?

— С неба свалилась, — с хитрой ухмылкой отвечает Шерхан, — за грехи мои!

Все дружно смеются, по-братски похлопывают меня по плечу, прощаясь, а Мороз даже берёт мою руку и, чуть склонившись, галантно целует. Краем глаза вижу немного напряжённое лицо Хозяина. Он что, ревнует? Ну и влетит же мне от него! От этой мысли внизу сжимается и приливает тепло…